Лица не-птиц были печальными, изможденными, в каждой черточке проглядывала тревога. Финч вдруг поймал себя на мысли, что эти существа не кажутся ему отвратительными, или даже уродливыми. Они выглядели испуганными и жалкими.

Мадам Клара подкатила коляску к скамейке.

— Почему не надеялись? — спросила она возмущенно. — Как я могла бросить вас?

— Мистер Карран думал, что ты не будешь противиться общему решению, — сказала женщина и потерлась своим длинным носом о белую щеку мужчины.

— Тогда мистер Карран непроходимый болван, — заметила мадам Клара.

Не-птицы рассмеялись. Их смех походил на скрип деревьев на ветру.

— А кто этот славный мальчик? — спросила женщина, глядя на Финча.

Упомянутый мальчик оторопел от неожиданности. За все время прогулки с мадам Кларой, если не считать девочку из подвесного трамвая, на него впервые обратили внимание.

— Финч из двенадцатой квартиры, — словно нехотя, ответила мадам Клара.

— Здравствуй, Финч из двенадцатой квартиры, — сказала незнакомая женщина.

— Здравствуйте, — смущенно ответил Финч.

— Это мистер Карран и мисс Коллн, — представила мадам Клара не-птиц.

— Из двенадцатой квартиры… — задумчиво проговорил мистер Карран. — Из двенадцатой квартиры…

Он будто пытался что-то вспомнить, а мисс Коллн склонилась к Финчу, во все глаза разглядывая его волосы. Мальчик уловил исходящий от нее запах — он не мог его назвать, но, по ощущениям, эта женщина не-птица головокружительно пахла затаенным ожиданием, тоской, сожалениями перед упущенным вчерашним и страхом грядущего.

— Какой красивый и необычный цвет, — сказала она.

Финч непроизвольно коснулся волос. Красивым он их цвет не считал. Да и никто не считал. Помнится, его даже не хотели брать в школу из-за синих волос, но дедушке все же как-то удалось уговорить господина директора. Когда Финч был совсем маленьким, он опустошил флакон одного из дедушкиных лекарств, приняв его за сладкий сироп, — оттого его волосы и стали синими.

Он уже раскрыл было рот, чтобы рассказать об этом мисс Коллн, но мадам Клара бросила на него резкий взгляд, и его рот захлопнулся сам собой.

— Я пришла вас предупредить, — сказала она.

— Он уже спустил Кэрри с цепи? — Мистер Карран нахмурился и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Этого стоило ожидать.

Финч замер, боясь сделать вдох. Это ведь именно за ними послали Кэрри! О них он говорил на крыше!

Мальчик вдруг подумал, что отчаянно не хочет, чтобы Кэрри настиг их. Они выглядели такими добрыми и несчастными и в то же время, как бы противоречиво это ни было, счастливыми и влюбленными. Он отчетливо представил себе тела этих двоих в окровавленном снегу и почувствовал, как в глазах защипало.

— Он ищет вас, — тем временем сказала мадам Клара. — И то, когда он нападет на ваш след — лишь вопрос времени.

— Пусть только попадется мне! — зарычал мистер Карран. — Я отрежу ему нос, а самого сброшу в пропасть!

Мадам Клара покачала головой. Даже Финч видел, что несмотря на свои гневные слова, мужчина был испуган, хоть и пытался не показать этого перед спутницей. Та же, в свою очередь, выглядела испуганной неприкрыто. Она крепко сжимала обеими руками кисть мистера Каррана, словно птица древесную ветку.

— Что же вы наделали, милые мои, — с непередаваемой жалостью в голосе сказала мадам Клара.

— Мы просто хотели быть вместе, — печально ответила мисс Коллн. — Скрывать наши чувства больше было нельзя.

Лицо мистера Каррана презрительно исказилось:

— Риввин пытался украсть мисс Коллн, — сказал он.

— Но у него ничего не вышло, — с совершенно детской радостью добавила мисс Коллн. — Меня так просто не… не украсть. Я сломала ему нос. Теперь он не такой красавчик.

Мадам Клара выглядела недовольной и строгой. Еще более строгой, чем всегда.

— Вы украли сердца, — хмуро сказала она.

Мисс Коллн достала из черной бархатной сумки большую банку, и Финч вздрогнул: банка была наполовину заполнена снегом, и в нем лежали два настоящих человеческих сердца, похожие на уродливые розоватые плоды.

— Они наши, — сказала женщина. — Они принадлежат нам, мы забрали свое…

— Кэрри придет за вами и отберет их. — Мадам Клара отвернулась, словно ей было противно глядеть на сердца. — Но вам стоит опасаться не только его. Вы теперь сами по себе, а это значит, что вы — легкая добыча для Птицелова.