— Он собирается кого-то убить?

Она взглянула на него так, словно вдруг забыла, кто он такой.

— Может, сказать кому-то? — продолжил Финч испуганно. — Сказать полицейским?

Мадам Клара отвернулась.

— Полиция не сможет остановить Кэрри. Никто не сможет. Но я попытаюсь. Как и в случае с твоим дедушкой, ни на кого нельзя полагаться, кроме себя. Только я могу их спасти.

— Кого?

Мадам Клара заскрежетала зубами. Ее бледный профиль под вуалью выглядел словно посеревшим от долгой болезни. Под видимым Финчу глазом мадам прорисовался глубокий черный круг.

— А кто такой Гелленкопф? — спросил он.

— Нечто недоброе, — сказала мадам Клара едва слышно. — Нечто из прошлого…

Вдаваться в подробности она явно не собиралась, да и вообще, няня сейчас пребывала явно не в самых лучших чувствах.

Финч собирался спросить ее, куда они направляются дальше, ведь было ясно, что не домой. Он совсем забыл о том, что воспитанные дети о таком не спрашивают, а просто следуют за взрослыми. Но мадам Клара предвосхитила его вопрос:

— В «Часы», — сказала она. — Мы идем в «Часы».

— Внутрь часов? — уточнил Финч.

— Не совсем.

— Не буду вас расспрашивать, — вздохнул мальчик. — Все равно увижу, когда дойдем.

Мадам Клара одобрительно кивнула.

*

Финч наконец-то узнал, зачем мадам Клара из двадцать первой квартиры взяла его с собой.

Он был восхищен, поражен, сбит с толку и испуган всем, чему стал свидетелем за время их совместной прогулки, но «помощь», которую няня от него ждала, его несколько разочаровала.

— Затем рычаг управления второй шестерней, — сказала мадам Клара, и ее голос эхом разлетелся по темному помещению. — Опустить вниз, затем поднять вверх, а потом снова опустить вниз.

Финч кивнул и проделал все, что было велено. Он стоял у огромного механизма, состоящего из зубчатых колес, пружин, маятников, храповиков и цепей. Вот уже минут двадцать он выполнял инструкции мадам Клары, которые казались ему совершенно бессмысленными и непоследовательными.

В какой-то момент он недовольно пробурчал себе под нос:

— Она ведь сказала, что мы идем не внутрь часов, а где мы, по ее мнению, находимся?

И верно, мальчик и женщина с коляской находились сейчас внутри комнаты управления башенными часами на заброшенном здании суда Горри.

— Хорошо, — кивнула мадам Клара, когда Финч справился с рычагом. — Теперь ручка натяжения средней пружины.

— Мадам, было бы проще, если бы вы сказали, что я делаю, — запыхавшись, промямлил Финч.

— Не стало бы.

— А я думаю, стало! — упрямо проканючил Финч.

— Как будет угодно, — неожиданно согласилась мадам Клара. — Ты переводишь время назад. Возвращаешь стрелки на без одной минуты полночь. Теперь ты знаешь, что делаешь. Выполняй.

Финч глянул на нее раздраженно. Она поймала его. Разумеется, он ничего не понимал в работе часовых механизмов, и прояснение финальной задачи никак не помогало ее выполнить.

— Я так и думала, — с ноткой самодовольства прокомментировала хмурые брови и поджатые губы Финча мадам Клара. — Теперь нужно переключить цепь с барабана основного хода на барабан попятного.

— На барабан попятного, — проворчал Финч.

Мадам Кларе не было дело до его недовольства. Словно опытный механик-часовщик, она продолжала руководить своим маленьким рабочим гремлином:

— Теперь вставь рычаг в разъем на барабане и крути его против часовой стрелки, — велела она. — Пока я не скажу «Достаточно!»

Финч все сделал и принялся крутить рычаг. Огромные стрелки на башне медленно поползли по кругу в обратном направлении. Мальчик подумал, что если у этого явления и был какой-нибудь случайный свидетель внизу, на улице, или в одном из ближайших домов, то от такого зрелища он непременно должен был спятить.

Мадам Клара подкатила коляску к циферблату и начала пристально следить за движением стрелок.

В какой-то момент она вскинула руку и воскликнула:

— Достаточно!

Финч отпустил рычаг и подошел к мадам. Та не шевелилась и глядела в прорези цифр на падающий снег.

— А чего мы ждем? — спросил мальчик. — Что должно произойти?

— Сейчас часы будут бить.

— Но мы же оглохнем! — возмутился Финч. — Или сюда сбежится куча народа узнать, почему полночь бьет второй раз.