Он тащил Арабеллу, увязая в снегу по колено. Часто снег сравнивают с пухом и перьями из подушки, но мало кто оказывался внутри этой самой подушки, которую к тому же как раз кто-то взбивает. Куда ни глянь — всюду белое марево. Ни неба, ни даже земли под ногами не разглядеть: вытянешь руку, и метель будто сглодала ее. Финч не видел, куда идет, — казалось, даже глаза покрылись ледяной коркой. Он просто брел, не разбирая направления.

Его бок неожиданно обожгло. Бедро и вовсе будто горело. Сперва Финч решил, что совершенно его отморозил, и потер пылающее место, но дело было вовсе не в холоде. Наоборот. Финч засунул руку в карман пальто и что-то оттуда достал. Поначалу он даже не понял, на что смотрит… Небольшое черное перо, откуда-то у него взявшееся. Снег будто опасался его, не смел коснуться ни одной его волосинки. Даже сквозь перчатку и обледенелую кожу руки мальчик ощущал исходящий от пера жар.

Решение возникло сразу же. Он его не обдумывал — просто взял и сделал: засунул перо Арабелле за шиворот.

Стоило только мальчику выпустить его из руки, как он тут же ощутил, что буря вновь навалилась на него всем своим весом. Как будто кто-то огромный собрал весь город в холщовый мешок — вместе с домами, мостами и фонарями — и обрушил этот мешок на голову крошечного Финча.

Маленький отсталый мальчик против бури. Казалось, все предрешено.

Глупо! Отчаянно глупо было пытаться преодолеть бурю. Столь же глупо, как… пытаться преодолеть бурю — тут не с чем даже сравнить. Следовало остаться в доме мистера Риввина. Но они решили рискнуть…

«И зачем мы только вышли?! — яростно думал Финч. — Почему мы такие глупые?!»

А еще Финч вдруг пожалел, что он — просто мальчик. Сейчас ему больше всего на свете хотелось быть не-птицей. Чтобы не ощущать холод, чтобы можно было исчезнуть отсюда — где бы он сейчас ни находился — и появиться у дверей дома. Просто появиться у дверей дома!

И все же не-птицей Финч, к своему отчаянию, явно не был, и просто продолжал делать то, что делал — машинально переставлял ноги, совершая шаг за шагом.

Ни пальто, ни шапка, ни шарф больше не помогали. Финч, словно влез в шкуру снеговика, был уже с ног до головы облеплен снегом. Тот проник под воротник, забился в рукава, даже каким-то образом оказался под шапкой. Кожа Финча покрылась толстым белым слоем этого проклятого снега — даже шевеление губ и щек уже не могло его струсить. Мальчик боялся, что если он проведет по лицу ладонью, то снимет вместе со снегом и кожу.

Финч пытался думать о чем-то. Пытался хоть как-то отвлечься от невероятного холода. «О чем же подумать?! — думал он. — Почему ни о чем не думается?! Кроме того, как… как же холодно…»

Финч будто стал частью метели. Он шел, пока ветер бил его в спину. Когда ветер менял направление — замирал и сгибался, дожидаясь, когда же тот подует в другую сторону. И вот так он медленно, но все же продвигался: совершал несколько шагов, останавливался, покрепче прижимал к себе Арабеллу, после чего снова делал пять-шесть шагов. Так и брел… куда-то.

И в какой-то момент Финч почувствовал, что больше не надеется куда-то дойти в итоге. Он не понимал, почему еще не мертв. Не понимал, почему ему все еще удается тащить Арабеллу. Взрослые — сильные, высокие, крепкие — погибают в бурях, так почему он, маленький и жалкий, все еще бредет? Почему его ноги, хоть и изредка, но все же еще совершают шаги? Куда ему нужно? Да и зачем? Он так устал, так измотан… Почему просто не присесть? Передохнуть немного… Может, потом будет легче идти? А может, и не стоит вообще никуда больше идти? Да кого он обманывает?! Ведь прекрасно ясно, что он не дойдет и уж тем более не дотащит эту тяжеленную рыжую.

Финч стукнулся обо что-то башмаком, и далеко не сразу понял, что это были рельсы трамвайных путей.

«…рядом…» — появился обрывок мысли в голове, который целиком должен был звучать так: «Значит, я где-то рядом с домом!»

Но ни дома, ни вообще чего-то конкретного видно не было. Финч почувствовал себя запертым в огромном снежном шаре, который стоит на чьей-то каминной полке. Не дойти! Здесь никуда не дойти, кроме стеклянных стен этого шара. Он не верил, что они спасутся. Больше не было сил…

Порой ему казалось, что рядом кто-то есть. Он не видел, но отчетливо ощущал чье-то присутствие. И тут же вспомнил о монстрах из снежной бури, о которых шепчутся в городе. Это не-птицы? Или кто пострашнее?

Финчу послышалось клацанье зубов, послышались скрип снега под чьими-то ногами и смех. Но он не был уверен, происходит ли это в действительности, или же над ним просто издевается его собственное замерзшее сознание.

Финч уже не понимал, что творится. С ним. С Арабеллой. С бурей. С городом. Вообще со всем. Ему казалось, что он потерял сознание. Ему казалось, что он каждое мгновение теряет сознание и тут же приходит в себя.

В какой-то момент Финч вдруг почувствовал, что почему-то не может идти вперед. Он уперся в стену. Ветер прибил его и Арабеллу к ней, словно пощечиной. Это край стеклянного шара?..

Не задумываясь, Финч двинулся вдоль стены, в выбранную наугад сторону.

«Наугад» привело его к уже наполовину засыпанной снегом двери. Рядом с ней висела табличка. И на этой табличке, будто в насмешку, стояла ужасная, просто отвратительная надпись… Но она, казалось, пробудила в нем что-то. Словно кто-то схватился за ключ и завел Финча, как какого-то автоматона. На табличке было написано: «Трум. № 15».