Сейчас, впрочем, Финча не заботили ни выжженные следы, ни часы с погнутыми стрелками, ни даже запах. Он прятался. Прятался на лестнице. И то, что свет здесь не горел, было ему на руку.

Финч замер и, набрав в легкие побольше воздуха, осторожно выглянул на первый этаж.

Негромко мурлыкало радио: заунывная мелодия порой прерывалась трескучими помехами. В полукруглом окошке, как и всегда, поблескивала лысина консьержки. Злые колючие глазки миссис Поуп тонули в фиолетовых тенях, тонкие губы были также обильно нафиолечены, да и в пудре эта женщина явно не знала меры: издалека ее можно было принять за весьма экстравагантный труп. Выражение сморщенного лица миссис Поуп заставляло думать, что она унюхала нечто мерзкое, хотя на самом деле она просто сосредоточилась.

Консьержка была занята своим излюбленным делом: подравнивала длинные ногти пилочкой. Порой она отвлекалась на то, чтобы стукнуть по радиофору, когда мелодия превращалась в трескучие помехи, и на то, чтобы одарить развалившуюся на стойке Мо каким-нибудь глубокомысленным замечанием. Кошка отвечала ей своим коронным презрением, попросту игнорируя как хозяйку, так и весь окружающий мир в целом.

Возле решетки лифта стоял пустой стул, на котором лежала газета, грустная и одинокая без своего извечного спутника мистера Поупа. Лифтер был сейчас очень занят…

Финч покивал — все прошло по плану, все, как он задумал и… подстроил.

А ведь еще полчаса назад он и представить не мог, что решится на подобное…

…Полчаса назад Финч, обхватив себя за плечи, бродил по своей темной и пустой квартире, не в силах найти себе места. Мальчик пытался думать, но думалось с трудом — как будто он вручную заводил огромные шестерни в башенных часах. Очень ржавые шестерни.

Все его мысли сейчас были о таинственном исчезновении дедушки.

Тревога, которая мучила Финча с самого возвращения из школы, лишь усилилась. Он понимал, что такой человек, как Корнелиус Фергин, его дедушка, который всегда дотошно следует распорядку дня, не мог просто выйти прогуляться и забыть о времени. Нет. Что-то случилось. Что-то плохое… Иначе дедушка сейчас был бы здесь — кряхтя накладывал бы ему на тарелку кашу с грибными фрикадельками и, как обычно, интересовался бы успехами Финча, а Финч рассказывал бы ему об этой мерзкой Арабелле Джей, о строгой миссис Оул или о подозрительном мистере Кэттли из трамвая. Хотя о последнем, наверное, все же не стоило упоминать: дедушка вряд ли был бы рад узнать, что Финч заговорил с незнакомцем, еще и со столь откровенно злодейским.

«Дедушка просто куда-то вышел, — навязчиво лезло в голову. — У него появились дела. Ничего в этом нет странного. Может, он просто пошел в лавку? Точно, всего лишь пошел в лавку! Вдруг у нас закончились грибы для фрикаделек? Или хлеб? Или чай?»

Конечно же, ни в какую лавку дедушка не пошел. Финч в этом был уверен, как бы ни пытался себя убедить в обратном. За газетой дедушка также отправиться не мог, ведь сегодняшняя газета лежала тут же — на столике у радиофора. Что тогда? Больше дедушкиных дел Финч представить себе не мог. Корнелиус Фергин был домоседом и разве что порой ходил на бульвар Разбитое Сердце кормить птиц. Но делал он это редко, да и то по утрам.

«Ну почему я такой отсталый?!» — злясь на себя, думал Финч. Как ни пытался, он просто не мог придумать еще варианты, куда дедушка мог отправиться. Может, по причине его, Финча, отсутствующей фантазии, а может, из-за того, что было не так уж и много мест, куда дедушка мог пойти, и…

Финч замер посреди гостиной и принялся обзывать себя самыми дрянными словами, которые знал. Ну конечно! Конечно же, дедушка был в доме! Более того, в единственном месте в этом доме, в котором он мог провести не один час, помимо их собственной квартиры, разумеется.

Финч бросился в прихожую, натянул башмаки и выскочил за дверь. Мчась вверх по лестнице, он пытался сдержать охватившую его радость. Он почти-почти нашел дедушку! Конечно же, тот был у своего лучшего друга, мистера Франки, который жил этажом выше. Дедушка часто к нему захаживал, они играли в карты, а если точнее, в «Трольридж», обсуждали газетные статьи, с теплом вспоминали былые времена и осуждали нынешние.

Мистер Франки был затворником и никуда из квартиры не выходил. Продукты ему доставляли из лавки, почту и газеты приносил мистер Дьюи, почтальон. Все это оставляли консьержке, а та уже переправляла посылки к двери квартиры мистера Франки через своего супруга-лифтера. Финчу дедушкин друг казался окончательно и бесповоротно сбрендившим, но дедушка очень ценил Конрада Франки и постоянно рассказывал внуку о его причудах. А рассказать было о чем: старый затворник страдал вяло текущей манией преследования и ко всем относился с исключительно болезненным подозрением. Он то и дело устраивал окружающим допросы, требовал пароли, а порой и вовсе дергал посетителей за бороды и усы, в попытках удостовериться, что те — не накладные. Как-то дедушка сказал, что мистер Франки ущипнул его за щеку — старому чудаку пришло в голову, что под видом друга к нему явился некто, напяливший его кожу, как костюм.

Надеясь, что на этот раз обойдется без щипков, Финч подошел к зеленой двери под бронзовой цифрой «16» и потянул за цепочку звонка. Вслед прозвучавшему из квартиры перезвону колокольчиков раздались шаркающие шаги.

— Кто там? — спросили раздраженным голосом из-за двери.

— Мистер Франки! — позвал мальчик. — Откройте, это я, Финч!

— Какой еще Финч? — недружелюбно прохрипели с той стороны. — Не знаю никаких Финчей.

— Как это? — удивился Финч. — Я же внук мистера Фергина, вашего друга! — и тут мальчик вспомнил, что ему был выдан личный пароль: — Рыбий хвост.

Один за другим щелкнули несколько замков, и дверь чуть приоткрылась. В образовавшейся щели показались недобрый глаз под косматой бровью и клочок встопорщенной седой бороды. Также мальчик различил воротник вишневого шлафрока с красными пуговицами.

— А, это ты, Финч, — проворчал мистер Франки. — Что сразу не сказал?

— Простите, сэр, — не стал спорить со стариком Финч. — А дедушка у вас?

— Что?

— Ну, мой дедушка, мистер Фергин. Он сейчас у вас?

— Нет тут твоего деда. Вчера играли. Он продулся знатно. А сегодня не заходил еще — видать, обиду затаил или придумывает, как бы отыграться…