Сашко в изнеможении прислонился к дереву.

Микола выглянул на дорогу — не идет ли кто?

Пустынно. Лишь в отдалении, на повороте к сушильне, показалась подвода, на которой сидел старший сын Шморгуна Сергей и еще какая-то женщина или девушка.

«Куда же спрятаться? — лихорадочно соображал Микола. — Посадка насквозь просматривается… хлеба скошены… до кукурузы не добежать. Шморгун выскочит из сада, узнает, тогда убегай не убегай — не миновать беды. До сих пор он нас, пожалуй, еще не распознал, далеконько был, да и деревья мешали… И в свекле не скроешься… Ох, смотри ты, да ведь свекла окопана канавкой!..»

— Сашко! За мной!

Добежали до свекольной плантации и упали в узкую канавку.

— А Кудлай где? — спросил Микола обеспокоенно.

— В поса… посадке, — просипел Сашко.

— Он же нас выдаст! Вот еще… Кудлай! Кудлай! — позвал вполголоса, не поднимаясь.

Пес прибежал, но в канавку к мальчикам не полез. Стоял, высунув красный язык, и удивлялся: с чего это им вздумалось прятаться?

Микола схватил Кудлая за лапу, втащил в канавку.

С Сашка ручьями стекал пот. Заливал глаза, скатывался капельками с носа, подбородка. И усталость налегла такая, что трудно было шевельнуться. Даже когда пес лизнул его мокрым языком по лицу, он не нашел сил оттолкнуть его, а только отвернул голову.

Микола устал не очень, мог бы еще бежать и бежать. У него лишь в ушах звенело, будто после гулкого выстрела: «Держите!.. Ловите!..»

Сначала послышалось, как топают по земле тяжелые сапожищи сторожа (он не снимал их и летом — говорил, ноги ломит), потом затрещали сухие ветки в посадке. Шморгун, видимо, выбежал на дорогу. Остановился, стал ругаться, обещал угостить воришек солью из дробовика.

Потом немного угомонился, принялся кому-то жаловаться:

— Отбоя нет… Как саранча лезут… С листьями обрывают, а ты отвечай… Ишь как распоясались, сортовое дерево обобрали, да еще и сук отломили!.. И чьи они, антихристы? Чему только их в школе учат?..

«Вот хорошо, что не узнал! — радовались мальчики. — А то влетело бы…»

— Смотри, Сашко, не проговорись никому, что мы в саду были, — шепотом предостерегал Микола. — Спросит Олег, почему на речку не пришел, скажешь — не смог, отцу помогал.

— Угу, я так и скажу: тату помогал на пруду.

Мальчики снова прислушались.

— Конечно, нехорошо это, — послышался незнакомый девичий голос, когда Шморгун вволю выговорился. — Но в школе наверняка об этом не знают. Обратитесь к учителям, пусть их приструнят.

— А-а, очень это поможет! — сердито отвечал сторож, и ребята представили себе, как он при этом сморщил свой шишковатый нос. — Теперь такие лоботрясы растут, что их и чертом не запугаешь!

Миколе не терпелось поглядеть, с кем разговаривает Шморгун, но высунуться из канавки боялся: а вдруг заметят!

Когда же голоса смолкли, решился. Осторожно высунул голову и сразу же опять пригнулся.

Прямо на них шла незнакомая девушка в белом свитере, синих брюках, с чемоданчиком в руке. Не она ли сидела с Сергеем на возу?

Думал, пройдет мимо, но нет — остановилась возле их укрытия.

— Выходите, садовник уже ушел, — сказала.

Микола, придерживая одной рукой пазуху с яблоками, встал и пробормотал:

— Он не садовник, а сторож.

Вслед за Миколой выпрыгнул из канавки Кудлай и, недоверчиво косясь на незнакомку, прижался к ногам хозяина.

— Ну и пес! — удивилась девушка. — Такого я еще не видела. Прямо овца! Остригите, жарко ведь ему в таком тулупе!

— Не жарко! — отрезал Микола.

Сашко вставал медленно — сначала оперся на одно колено, потом на другое и только после этого выпрямился во весь рост. Не спеша вытер рукавом пот, прищурил глаз и уставился на девушку, склонив голову набок, как это делают совсем малые дети. Рубаха на животе у него топорщилась от яблок, сам кругленький, маленький, точнехонько только что вылупившийся птенчик. Рядом с ним Микола выглядел особенно высоким, худым, длинноногим и длинноруким.

— Ох какие же вы смешные! — весело рассмеялась девушка. — Как Дон-Кихот и Санчо Панса… Читали про них?

Микола сразу нахмурился.

— Не читали и читать не хотим, — ответил грубо.

— Да ты не сердись, — ласково поясняла ему девушка. — Есть такая книга испанского писателя Сервантеса. А в ней описываются герои: один худой-худющий, длинный как жердь, а другой низенький и толстый.

— «Же-е-рдь… ни-и-зе-е-нький»… — передразнил Микола. Привязалась зачем-то, шла бы себе дальше своей дорогой. Дон-Кихота и Санчо Панса каких-то придумала и лепит к ним.

Девушка ничуть не обиделась на Миколину грубость.