— Позиция Флеминга нам известна — саркастически сказал Джирс.

— А теперь вам известна и моя позиция, — заявила Джуди и хлопнула дверью.

Ей хотелось пойти прямо к Флемингу, но она боялась, что не вынесет новых оскорблений. И получилось так, что поговорить с ним зашла Дауни, когда в конце дня возвращалась из административного корпуса в здание счетной машины. Она застала Флеминга в его домике, где он смотрел по телевизору выступление премьер-министра.

— Заходите, — сказал он сухо и расчистил для нее место в ногах кровати. Она смотрела на мерцающий голубой экран и попыталась проникнуться доверием к уверенному, немолодому, интеллигентному лицу и медленной, проникновенной речи премьер-министра. Флеминг смотрел и слушал вместе с ней.

— Впервые после безмятежных лет правления королевы Виктории, — вещало бестелесное лицо, — наша страна вновь обрела бесспорное первенство в области промышленности, технологии и — что самое главное — обороны… Дауни утратила интерес к речи.

— Извините, если я помешала…

— А вы не помешали. — Он скорчил телевизору гримасу. — Заткните глотку этому старому идиоту! Поднявшись, он сам выключил телевизор, а затем приготовил ей коктейль.

— Визит вежливости?

— Я шла в лабораторию и увидела свет у вас в окне. Спасибо. — Она взяла у него стакан.

— Работаете сверхурочно? — спросил он. Дауни подняла стакан на уровень глаз и посмотрела поверх него на Флеминга.

— Доктор Флеминг, в прошлом я отзывалась о вас не слишком лестно…

— О, не вы одна.

— Из-за позиции, которую вы заняли.

— Но ведь я ошибался, не правда ли? Премьер-министр говорит, что так. Ошибался и изгнан. — Он сказал это скорее с горечью, чем со злобой, и налил себе немного виски.

— Я вот никак не пойму, — сказала Дауни. — Начинаю сомневаться. Флеминг не ответил, и она добавила:

— И Джуди Адамсон тоже начинает сомневаться.

— Ну, от этого всем станет намного легче, — фыркнул он.

— Сегодня днем она устроила настоящую баталию с Джирсом. Признаюсь, это заставило меня задуматься. — Она отхлебнула коктейль и медленно проглотила, продолжая неподвижно глядеть поверх стакана, погруженная в размышления. — С одной стороны, кажется вполне разумным, если мы используем то, что у нас есть, вернее, то, что дали нам вы.

— Не сыпьте соль на раны.

— И все же я не знаю. В могуществе такого рода есть что-то развращающее. Вы видите, как это действует на здешних, да и на правительство. — Она кивнула в сторону телевизора. — Как будто совсем обыкновенные, вполне разумные люди вдруг оказались во власти чуждых им устремлений. Я думаю, что мы оба ощущаем это. И все же это кажется довольно безобидным.

— Так ли? Она рассказала Флемингу о получении фермента.

— Его действие поистине благотворно. Он просто восстанавливает клетки. Он должен давать эффект всюду — от пересадки кожи до процессов старения. Это может стать крупнейшим вкладом в медицину после антибиотиков.

— Ну да, божий дар миллионам. Когда Дауни рассказала о предложении «Интеля», Флеминг остался равнодушным.

— Куда все это заведет нас? — наконец спросила она, не ожидая ответа, но получила его.

— Всего год назад машина не имела никакой власти за пределами своего здания, но даже и тогда она нас контролировала. — Флеминг говорил бесстрастно, словно повторял старые истины. — Сейчас от нее зависит вся страна. Что произойдет потом? Вы ведь слышали? Мы будем продолжать в том же духе, снова выйдем на первое место в мире, а кто же будет дергать за веревочки? Флеминг показал на телевизор, совсем как до него Дауни, а потом, словно устав от этого разговора, медленно подошел к проигрывателю и включил его.

— А сумели бы вы держать ее под контролем? — Дауни настойчиво возвращалась все к той же теме.

— В последнее время — вряд ли.

— Так что же вы стали бы делать?

— Сбил бы ее с толку, насколько возможно. — Он принялся рыться в груде долгоиграющих пластинок. — Она знает это, она обзавелась этим созданием, чтобы шпионить за мной. Вот почему машина и устроила так, чтобы меня выставили. «Вы не можете победить», — сказала мне эта девица.

— Так и сказала? Флеминг кивнул, а Дауни, нахмурившись, посмотрела на дно своего полупустого стакана.

— Не знаю. Может быть, это неизбежно. Может быть, это эволюция.

— Послушайте! — Флеминг положил пластинку и резко повернулся к Дауни. — Я могу предвидеть, что настанет время, когда мы создадим высшую форму разумной жизни, которая в конечном счете будет нашей преемницей. И, возможно, это будет неорганическая форма, вроде вот этой. Но мы создадим ее сами, для собственного блага, то есть для блага в том смысле, как мы его понимаем. В этой машине не запрограммировано условие нашего блага, или, если такое условие и было, с ним что-то не задалось. Дауни допила коктейль. Да, то, что он говорил, звучало правдоподобно, более чем правдоподобно: здесь был какой-то здравый смысл, которого ей в последнее время так не хватало. Она была ученым-экспериментатором и сразу же почувствовала, что должен существовать какой-то способ проверки его выводов.