Мы оба рассмеялись. А потом я сказала:

— Простите меня. В прошлый раз я…

Жак взглянул на меня грустными глазами.

— Не надо, Катерина, не надо просить прощения.

— Да, но…

— Вы выберетесь. Я верю в вас. Только обещайте больше не терять себя.

Я кивнула. В те мгновения, я думала, что смогу выполнить свои обещания.

Ларэйн сидела одна в своей комнате. Она всегда сидела одна. И, конечно, это была не совсем комната. Это была темница. Но Ларэйн предпочитала считать это комнатой. Так было легче.

Конечно, в этой уютной девичьей комнатушке было ужасно мало, чем заняться. Не сказать, чтобы до своих злоключений Ларэйн любила вышивать или что-либо в этом духе. Однако, сейчас девушка не отказалась бы от набора для вышивания. По крайней мере, он упростил бы ей задачу. Гастон не давал девушке ничего острого, а выцарапывать послания на своем теле, не имея под рукой ничего подходящего было, мягко говоря, утомительно. Но Ларэйн была находчива. Первый раз она использовала булавку с платья. Потом, когда Гастон заметил «повреждения», он обыскал девушку, приказав ей раздеться до гола. Булавка была изъята. Но это не сильно волновало Ларэйн. Она знала — ее послание было замечено. Теперь оставалось ждать.

Вечер настиг меня (или это я настигла вечер?) в одной из городских таверн. Ух, терпеть не могу попадать в такие места по одной из трех причин:

1 — очень часто мне достаются тела женщин, которые и так…ммм…доступны телами. В этом плачевном случае я либо пытаюсь бежать из таверны сразу — пока меня кто-либо не приметил себе в спутницы, либо же бегу уже от кавалера. Иногда при всем при этом приходится еще и отбиваться, так что — слишком много хлопот на мой вкус.

2 — если я не женщина, то, чаще всего — я попадаю в тело какого-нибудь пьянчужки. Такие «сосуды» очень сложно передвигать, и я ненавижу быть «псевдо-пьяной» (это когда ты и не пила, а телу очень — очень плохо)

3- вовсе не все посетители таверны пьяницы или проститутки. Есть еще и просто уставшие работяги, и мелкие торговцы, и заезжие купцы. А кроме них — хозяин таверны, официанты, и друге трудяги на «общее благо». Многие из них — хорошие честные люди. И порой в таверне можно узнать весьма любопытные вещи. Но — это все же Средневековье. И, если вы не были в средневековой таверне и не «чувствовали» ее, то мне нечего вам объяснять.

Однако, этим вечером мне, похоже, повезло. Я сидела в углу, за небольшим одиночным столиком. На мне был грязный и потрёпанный рабочий костюм. Такие обычно носят в гильдии кузнецов. Передо мною — на столе — стояла огромная кружка с напитком. Вокруг — сновал всяческий шумный люд.

Что же, вполне приличное тело. Можно немного посидеть в нем, послушать последние городские сплетни.

Обычно, когда ты сидишь в таверне — ты почти никогда не сидишь один. Кто-нибудь: прелестница-мадам, собутыльник или же просто скучающий по обществу работяга — подсядет к тебе, и начнет рассказывать все, что лежит у него на душе. Порой это любопытно, порой — утомительно, а иногда, как я уже говорила, очень информативно. Примерно таким образом я как-то узнала о «минуте смены» у городской стражи. Том редком, но бесценном для меня в моем положении, моменте, когда у черного входа в замок — используемого в основном для слуг — меняли караул. А, так как вход этот был не основной, да и вообще для челяди, то у этого входа не было таких красивых и пышных церемоний смены, и иногда новый караул запаздывал. Не на долго. Минута — не более. Но такое бывало. И, боюсь, об этом знало больше народу, чем требовалось. Я бы указала на этот факт барону, но сама иногда пользовалась случаем и проходила в замок таким путем…Хотя, лучше я все же укажу Герберту на эту прореху…

А пока я сидела в таверне, и, можно сказать, отдыхала, потому что сегодня ко мне никто не подсаживался.

Я отхлебнула немного напитка. Для виду. И поняла, что напиток и в самом деле «для виду». Вместо крепкого пива (в средневековье крепость этого напитка достигала 43 градусов) в моем стакане было что-то наподобие клюквенного компота. Да, не исключаю, что такой напиток можно заказать в таверне, но кто, о Вальтер, будет заказывать вечером клюквенный компот?

Я начала пристальнее осматривать свое тело. И поняла, почему ко мне не спешат подсаживаться.

Я была мощной, крепкой, костюм мой и вправду мог принадлежать кузнецу — их тут побаивались — но вот руки…Они были вовсе не грубыми. И без мозолей, присущих кузнецам. Мелочь, но на все меняла. Я могла быть наемником, или даже хуже…

Свет. Боль. Я иду по темному коридору замка. Теперь я — девушка. Это видно по рукам. Красивым и тонким. На мне одет плащ с капюшоном, скрывающий все мое тело, и более мне ничего не разглядеть, так как пространство, по которому я иду, слишком темный. Света от небольшого фонаря, несомого в моей руке, едва хватает на то, чтобы осветить каменную кладку передо мною. Остальное — тонет во мраке. По правде говоря, я уже точно и не знаю, где я. Коридор замка? Подземный ход? Никогда здесь не была. Это единственное, что я могу сказать наверняка.

— Ладно, — шепчу я сама себе, — Главное ведь, двигаться вперед. Так?

Но что-то внутри меня не соглашается с этой теорией. Я отчаянно хочу развернуться и уйти, но куда?

Я не знаю даже где я и кто я. За мной лишь тьма. Впереди…Я не знаю, но решаю-тки двигаться дальше.

Мои шаги эхом отдаются в глухом каменном чулке. Откуда-то сверху я слышу капли воды.

Сердце бешено колотится в груди. Почему я так боюсь? Или все же боюсь не я?

— Привет, Элен, — слышу я голос.