Наконец, я нашла в себе силы отвернуться от самодовольного лица Кирилла, и, убрав платки назад в шкафчик, все-таки достала аптечку, отыскав там все необходимое. Обработав свои руки спиртовыми салфетками, я пересела на край кровати, принимаясь за раны Кирилла. Старалась действовать быстро и аккуратно, однако от соприкосновения кожа к коже не могла не заметить, как сгущается между нами воздух.

– Ну, вот и все. – выдохнула с облегчением, убирая аптечку назад в тумбочку.

– Теперь я должен тебя отблагодарить.

Хрипотца его голоса заставила меня занервничать.

– Только не надо, пожалуйста, говорить, что ты и есть вышеупомянутый подарок?

Внезапно губы Кирилла разъехались в широченной улыбке. Но самое поразительное – он улыбался не только ртом, но и глазами. Если бы не знала, какой у Воронова жуткий характер, в этот момент его можно было даже назвать милым.

– Третий ящик. – он вновь кивнул на свою тумбочку.

– Даже боюсь представить, что там?

– Открой. – хозяин дома выжидающе склонил голову, и мне не оставалось ничего другого, как выполнить его просьбу, вытащив оттуда блестящий холщовый мешок.

– Э-э… и что там?

– Можешь взять, что хочешь. – произнес с хитрой улыбочкой.

Заинтригованная, я раскрыла мешок, с удивлением обнаружив, что он под завязку набит сладостями: там было несколько десятков разных шоколадок и конфет.

– Угощайся. – лениво протянул руку, выуживая оттуда шоколадный батончик, и, молниеносно развернув его, откусил большой кусок.

– Вообще-то я уже почистила зубы… Да и, не особо люблю сладкое, если честно. – вновь отсела на край кровати, туда, где лежали его ноги.

Кирилл посмотрел на меня так, будто я сказала нечто шокирующее. Не переставая внимательно меня разглядывать, он доел свой батончик.

– После того, как брат забрал меня из интерната, первое, что я сделал – скупил в магазине кучу сладостей и распихал по всем шкафам спальни. Там нам не разрешали держать еду в комнатах. А второй ужин был скудным. Часто перед сном хотелось есть.

Я шмыгнула носом. После этого откровения захотелось крепко его обнять, однако я решила, что Кирилл может неправильно истолковать мой порыв, поэтому оставила эту затею. Правда, в знак солидарности тоже съела маленькую конфетку.

– Наверное, мой образ плохого парня померк в твоих глазах? – Воронов нахмурил брови.

– Не хочу тебя расстраивать, но я вообще не считаю тебя плохим парнем. Ты хороший, просто очень тщательно пытаешься это скрыть.

– Ты ошибаешься. – в его плывущем темном взгляде сквозил интерес.

– Получается, я могу рассказать завтра в школе, что ночью в спальне самого опасного парня Кирилла Воронова мы… ели конфеты?

– Не вздумай. – он улыбнулся.

Снова. Впервые за все время нашего знакомства он так много улыбался. И я была рада, что могла вызывать у него подобные эмоции.

– Алина? – его улыбка вдруг исчезла.

– М? – вопросительно приподняла бровь.

– Я ошибся. – его голос прозвучал грубо и хрипло, - Ты не слабачка. На самом деле ты очень даже сильная девочка. А еще… Ты первая, кто ведет себя со мной на равных, не боясь сказать или сделать что-то не так. И с кем мне действительно интересно.

После этих слов Кирилла я ощутила подозрительную нехватку кислорода. Мое сердце стучало, как сумасшедшее. А он, как ни в чем небывало, протянул мне еще одну конфетку.

– Ну, будем спать? – поднявшись, парень лег на раскладушку.

– Да… спать… - окончательно растерявшись, я залезла в кровать, все еще хранившую тепло его тела.

А его запах… Он был повсюду, из-за чего соображать стало еще труднее. Хорошо, что хозяин дома погасил ночник, и комната погрузилась в темноту.

– Я на все выходные уезжаю в Москву. – внезапно огорошил неприятной новостью, ведь не нужно быть гадалкой в пятом колене, чтобы понять, чем он будет там заниматься.

Я ничего не ответила. А что я могла сказать? Если только пожелать ему попутного ветра?! Но этого он от меня не дождется. Расстроенная, прижимаясь губами к его подушке, я уснула.

… Проснувшись на рассвете, я первым делом посмотрела на Кирилла. Он продолжал спать на раскладушке безмятежным сном младенца. С улыбкой я не могла отвести от него взгляд. Он выглядел умиротворенным, не таким холодным и суровым, как обычно.

Как можно тише я проследовала в ванную, где быстро умылась и почистила зубы, а еще переоделась в свою одежду, оставив футболку Кирилла аккуратно сложенной на стиральной машинке.