— Наша охрана также работает в офисе, — вдруг сказал Тристан, нарушая затянувшееся молчание.

Я обернулась и обнаружила его, стоящего рядом со мной.

— Что?

— Ты спрашивала, что мне известно. Вот я и говорю, что наши парни из киберзащиты работают в офисе и мониторят как интернет, так и даркнет. Им известно обо всем, что такие люди как ты не хотели бы узнать.

— И? — подтолкнула его я.

— И… кому-то перевели деньги, чтобы этот человек добрался до тебя.

Я глубоко вздохнула.

— Никто не хочет, чтобы ты знала об этом, — добавил он. — Но мы говорим о твоей жизни. Поэтому ты должна знать о том, что происходит — так ты сможешь к этому подготовиться.

Я кивнула, совершенно неготовая услышать эту информацию. Я всегда понимала, что есть такая возможность, однако по моей спине пробежал холодок от новости о том, что процесс запущен, а также от осознания, что нам неизвестно ни время, ни место похищения.

— Тебе страшно? — спросил он.

— Да.

— Но ты же знаешь, что мы с Марко здесь именно из-за этого. Мы позаботимся, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я кивнула.

— Знаю.

— Мне не стоило тебе рассказывать? — спросил он.

— Наверное, нет. Но я рада, что ты рассказал. — Глаза наполнились слезами, и ничто не могло их остановить.

Тристан тихо чертыхнулся.

Я затрясла головой, вытирая глаза тыльной стороной ладоней и ремнями поводков.

— Нет. Мне нужно знать об этом. Я же не ребенок. Я должна знать о таком.

Тристан подошел ко мне — наша обувь практически соприкоснулась. Я откинула назад голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Впервые в его глазах виднелось беспокойство.

— Кресли, я защищу тебя. Даю тебе свое слово.

Я закрыла глаза; ничему в своей жизни я не хотела поверить так сильно, как этому.

Тристан

Я решил, что, услышав новости, которые волновали нас всех, Кресли сразу захочет уехать из приюта, но она поразила меня: закончив выгуливать первых собак, она направилась обратно за другими. Интересно, пытается ли она с помощью будничных забот скрыться от реального мира? Если это так, то у нее все получалось.

— Дома ты тоже работаешь волонтером? — спросил я, когда три новые собаки тянули ее по той же дорожке, по которой мы только что прошли.

— Да. Родители всегда внушали мне, что важно показывать отдачу. И они правы.

— Ты всегда выгуливаешь собак? — спросил я, шагая рядом с ней.

Кресли рассмеялась.

— Нет. Обычно я посещаю больницы и помогаю кормить бездомных. Просто в этот раз подумала, что безопаснее быть с собаками.

В этом был смысл — действия людей нельзя предсказать. А пока ты кормишь и ухаживаешь за животными, они будут преданы тебе.

— Поэтому я и учусь в сфере гостиничного дела, чтобы затем устраивать мероприятия. Хочу помогать некоммерческим организациям устраивать вечера по сбору средств. Если я буду на них работать, то компании смогут обратить свое внимание только на составление заявок, получение грантов, установлении связей с инвесторами и поиске внешней помощи, а я позабочусь об организации мероприятий и том, что с ними связано.

Люди действительно непредсказуемы. Я думал, что она не всерьез планирует организовывать мероприятия. Будто, устроив одну свадьбу или показ мод, она сделает мир лучше. Но теперь я увидел, что Кресли приближена к реальности больше, чем я считал до этого. И теперь не понимал, что делать с этим знанием.

— Почему ты основал «Элитную охрану»? — спросила она.

— Откуда ты знаешь, что она моя?

— Навела справки. Мне же нужно знать, кто охраняет меня. Итак, почему служба охраны? — не сдавалась она.

— Я хотел защищать тех, кто не может сам защитить себя.

— Как я?

Она не сводила с меня взгляда, будто пытаясь прочесть мои мысли.

Я пожал плечами.

— Убили ли кого-нибудь под твоей охраной? — спросила она.

Я отвел от нее взгляд, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

— Если ты боишься, что я не смогу тебя защитить…

— Я этого не говорила, — отрезала она. — А всего лишь задала вопрос.

— Да. Под моей охраной убили двоих людей.

Я поджал губы, проклиная себя за то, что признался ей в этом. Это касалось меня. Не ее.

Кресли долго молчала, отчего я стал думать, какие чувства у нее вызвала моя честность. Страх? Отвращение? Злость?

— Давай кое-что проясним, — начала говорить она тоном «я-скажу-что-захочу-потому-что-я-богатенькая». — Не нужно предполагать, что я могу сказать. Подожди, пока я заговорю.