— Хм, — Рубин поднялась следом за ней по лестнице и еще раз взглянула на статую Дхара. — Судя по тону, в твоем сердце до сих зреет обида на мужа.

— Нет во мне обиды. Я люблю Галлахера, и он об этом знает. Но каждый день я борюсь с собственным страхом за него и за себя. Это не вытравить словами, не съесть за завтраком и не спрятать за семью замками, чтобы никогда не вспоминать, — Хейди остановилась у запертой двери из склепа. — Она же оставалась открытой? — Принцесса толкнула дверь, но та не поддалась. Толкнула еще раз — опять ничего. — Да нас заперли здесь! — воскликнула она и поставила лампу на пол, налегая на камень всем телом.

Рубин стоять в стороне не собиралась и тоже припала к двери.

— Как она вообще открывается, если на ней нет ручки и замка?

Подошвы сапог заскользили по полу, и Рубин едва не упала.

— Не знаю, — Хейди прислонилась к камню спиной и выдохнула. — Какая глупая проделка! Нас же все равно найдут!

Рубин еще несколько раз пыталась толкнуть дверь, но та будто приросла к месту.

— В том, что проделка глупая — я с тобой согласна, — Рубин оставила попытки сдвинуть камень и отряхнула руки. — Но когда что-то кажется слишком очевидным, стоит поискать подвох.

Хейди медленно повернула к ней голову.

— Я беременна, а ты меня пугаешь вместо того, чтобы утешить.

— Все будет хорошо, — тут же заверила Рубин. — Нас обязательно в скором времени хватятся и начнут искать.

— Спасибо, — Хейди подняла с пола лампу. — Возможно, здесь есть другой выход? Стоит его поискать.

— Вот тянет тебя на приключения, — Рубин отряхнула подол платья от пыли и скептически посмотрела на шлейф: тому чистка могла уже не помочь.

Хейди направилась по проходу вглубь склепа, и Рубин поспешила ее нагнать.

— Ты знаешь, где похоронили женщину, тело которой нашли вместе с Атаном? — спросила она.

— По-моему, ее предали земле на кладбище за городом. — Хейди резко остановилась и обернулась к Рубин. — Она была тебе дорога, та фрейлина?

Лампа оказалась у лица Рубин, и принцесса вынужденно поморщилась от света.

— Я не уверена, что тело женщины принадлежит моей фрейлине, — уклончиво ответила Рубин.

— Но фрейлина была тебе дорога, — сделала вывод Хейди и пошла дальше. — Иначе ты бы не стала брать с собой именно ее. Мне очень жаль, что тебе все это пришлось пережить.

Хейди снова резко остановилась, а Рубин едва не налетела на нее. Даже вскрикнула от ужаса, боясь причинить вред защитой Ордериона, и быстро отскочила.

— Что с тобой? — не поняла Хейди.

— На мне юни стоит. Ордерион сказал, что она испепелит любого, кто…

— Мне и Галлахеру твоя защита навредить не сможет, — перебила ее Хейди. — По крайней мере, в этом заверил нас Ордерион.

— Хорошо бы он и мне об этом сообщил, — пробурчала Рубин.

Хейди внезапно поморщилась и схватилась рукой за живот.

— В чем дело? — забеспокоилась Рубин.

— Не знаю, — сдавленно произнесла Хейди.

Испуг скрыть она даже не пыталась. Ее лицо мгновенно стало белее простыни.

— Хейди, что с тобой? — Рубин обеспокоенно смотрела на нее.

Внезапно принцесса пошатнулась и выронила из рук лампу. Стекло разбилось вдребезги, и горящее масло брызнуло по сторонам. Пламя чудом не перекинулось на платья обеих принцесс, заставив их отскочить в стороны. Хейди схватилась за живот и истошно закричала, падая на колени.

Рубин подлетела к ней, подхватила за плечи и оттянула подальше от огня.

— А-а-а-а! — голосила Хейди, пока Рубин пыталась дозваться ее, но та не отвечала.

— Только не это, — прошептала Рубин, которая роды на своем веку видела всего однажды.

Она подняла черную юбку платья Хейди и увидела, как по белому белью принцессы расползается огромное красное пятно. Рубин не знала, что ей делать. Не могла понять, чем может сейчас помочь. Хейди теряла ребенка… В муках. В боли. В бессилии. Лежа на каменном полу в склепе, где их с Рубин кто-то запер.

— Помогите! — закричала Рубин изо всех сил. — Кто-нибудь, прошу, помогите! Ордерион!!! — заголосила она, пытаясь призвать его, но кроме эха, ей никто не отвечал.

Хейди корчилась на полу несколько минут, пока не закрыла глаза и не провалилась в забытье. Ее губы посинели, а лицо странным образом изменилось, превращалось в застывшую восковую маску, принадлежавшую уже не Хейди.

— Открой глаза! — просила Рубин, склоняясь к лицу принцессы и стирая с него холодные капли пота. — Проснись, прошу тебя!