– Да! Подослал этого мистера Гришема, эсквайра!

Сцена происходила в узеньком переулке Браммс, который частенько называют переулком Осведомителей, так как полицейские многие годы встречаются со своими доносчиками именно здесь. А что, местечко удобное: не горят фонари, в переулок выходит лишь одно окно, да и за тем обретается глухая и слепая старуха – здесь даже коты не водятся. Переулок Браммс соединяет Полицейскую площадь и задворки гостиницы «Габенн», в нем всегда мертвенно-тихо и наличествует уютный для ведения неприглядных дел полумрак. Забрести сюда по ошибке практически невозможно, только если ты не бродяга, который не в ладах с головой. Тогда да, ты войдешь в переулок и попадешься под горячую руку огромному человеку в темно-синей форме, высоком черном шлеме с кокардой, с округленными в ярости глазами и полоской крепко сжатых, белеющих в темноте зубов. И он не преминет вылить на тебя накопившийся гнев.

Отдаленно выла Штормовая Тревога, приглушенно выл избитый бродяга.

Толстяк Бэнкс, в свою очередь, что удивительно, негодование напарника не разделял.

– Уймись, Хоппер,- протянул он.- Ничто еще не кончено. Мы еще добудем наше повышение.

– Каким это, спрашивается, образом?- рявкнул Хоппер.- Через пару часов Келпи окажется на свободе. Упорхнула наша птичка…

– Еще нет,- заявил Бэнкс важно.

– Почему ты так спокоен? Почему ты улыбаешься, Бэнкс?

– Все идет как задумано.

– Как задумано?

– Келпи все равно скоро бы вышвырнули обратно на улицу,- сообщил толстый констебль.- И без вмешательства этого законника. Я бы сам его выпустил.

– Ты? Выпустил бы?- Хоппер не поверил своим ушам.

– Именно,- усмехнулся толстяк Бэнкс.- Это дело не такое простое, каким кажется.

Хоппер досадливо сжал кулаки.

– То есть ты думаешь, что Келпи и правда не наш убийца?

– Конечно. Я так с самого начала думал.

Хоппер выглядел так, словно его как следует прихлопнули по голове парой десятков пыльных мешков. Может, даже не пустых.

– Но… постой… я не… не понимаю. Шнырр ведь говорил…

– Ничего конкретного он не сказал, а вместо этого выдал кучу домыслов, чтобы получить вознаграждение. Но то, что мы услышали в ГНОПМ перед арестом Келпи, нельзя просто взять и проигнорировать. Было непохоже, чтобы бабочник врал доктору. Доктор схватил его за горло – тут не сильно-то повыкручиваешься: можно и шейку скрутить.

– Но я думал…

– Ты вообще видел этого коротышку?- презрительно бросил Бэнкс.- Этого тюфяка и рохлю? Кого он смог бы убить?! Разве что парочку тарелок пудинга, да и то, скорее всего, они победили бы его несварением.

– Гм.- Хоппер почесал квадратный подбородок.

Бэнкс продолжал:

– Если бы Келпи отправился в Хайд, а убийства продолжились бы, нам ни за что не дали бы новенькие самокаты. Понимаешь это, Хоппер?

Хоппер мрачно понимал.

– Вот я и подумал,- протянул Бэнкс,- что завязнувший в этой истории по самые уши Келпи выведет нас на тех самых людей в черном, о которых говорил Шнырр, а еще…- он сделал выразительную паузу,- поможет пристрелить проклятую тварь. И знаешь, что мы сделаем?

Глаза Хоппера зажглись, как семафоры. Он распахнул рот и побагровел. Догадка вот-вот готова была его посетить. Он, кажется, уже… уже почти-почти понимал, что… ааааа…. Нет! Он захлопнул рот и нахмурился. Он так и не понял, что задумал его напарник.

Бэнкс, глядя на него, утомленно покачал головой и пояснил:

– Мы проведем «н.н.», конечно же.

– «Н.н.», точно!

Судя по лицу Хоппера, он так и не понял, что имел в виду Бэнкс. В то время как толстяк подразумевал «негласное наблюдение», громила думал о «навязчивых носках» и недоумевал, каким это они, спрашивается, боком относятся к их делу.

– Мы проведем «н.н» – и сразу все станет ясно,- важно добавил Хоппер.- И как я сам об этом не подумал?

Бэнкс усмехнулся и веско заметил:

– Ну, ты ведь до последнего был убежден, что Келпи и есть наш убийца.

– Ну, не то чтобы…- пошел на попятную Хоппер.- Я просто… эээ… рассматривал варианты. Он действительно не слишком-то похож на одного из наших обычных супчиков.

– Да, наши обычные супчики не такие наваристые и…

Шарканье башмаков в тумане заставило Бэнкса замолчать. К ним кто-то приближался. Приближался, немелодично насвистывая.

– О, господа хорошие!- раздался сиплый подобострастный голосок, и из тумана выплыла покрытая оспинами мерзкая улыбка.- Мое почтение!

Походочкой вразвалку к констеблям приблизился Шнырр Шнорринг.

– О, вы кого-то лупите?!- проквакал этот отвратительный человек и склонился над телом, корчащимся в тумане.- Хе! Это же Отсталый Друберт! Позвольте я ему тоже как следует пару раз наподдам! Кто ж упустит шанс отлупить Отсталого Друберта.

Человек, лежащий на земле, действительно был отсталым: ему было около тридцати лет, но при этом он обладал разумом десятилетнего ребенка – говорят, его никогда не просыхающие родители били его по голове, и это сыграло свою роль. Друберта в Саквояжне знали многие. Его вечно открытый слюнявый рот и пустые глаза не могли не привлекать как внимание, так и насмешки. Он бродяжничал, порой вылавливал из канала мертвецов, оттаскивал их в морг за небольшую плату. Разумеется, подобного рода услуги были неоплачиваемыми, но местный коронер, доктор Горрин, жалел Отсталого Друберта и втихаря платил ему за каждый труп по три фунтовые пуговицы. Друберта частенько били на улице, пользуясь тем, что он не может дать сдачи.