– Где жил профессор?

– Недалеко отсюда: на улице Семнадцати Слив, у Шестерёночной балки. Снимал апартаменты на третьем этаже дома, который принадлежит миссис Терноббль. – Доктор Доу покивал своим мыслям, и бабочник взволнованно подался вперед. – Могу я поинтересоваться, сэр? Вам уже что-то известно? Что именно произошло с профессором? В газетах ничего не сообщают, а в полицию я идти не осмелился…

– Кое-что нам известно, – уклончиво ответил доктор Доу. – Но все это пока лишь догадки.

– У вас есть версии, что убило профессора?

Доктор прищурился.

– Почему вы сказали «что», мистер Келпи?

– Ну… э-э-э… я имел в виду «кто». Кто его убил, – помощник главы кафедры замялся и опустил глаза, но отрицать было поздно. Его оговорка выдала, что он знает больше, чем пытается показать.

– Мистер Келпи, – жестяным голосом сказал доктор Доу, – позвольте мне озвучить вам то, как я вижу всю ситуацию.

Бабочник кивнул и с трудом проглотил вставший в горле ком. Джаспер даже затаил дыхание – он видел, как напряжен дядюшка, и с легкостью уловил, как испуган мистер Келпи.

– Итак, профессор Реджинальд Руффус, ученый-лепидоптеролог, возвращается из тайной экспедиции на поезде в Габен, – начал доктор. – В купе по прибытии его убивает… какое-то существо. Не стоит, не стоит, мистер Келпи, ничего не говорите! Из нашего с вами разговора я могу сделать вывод, что профессор Руффус нашел что-то в своей экспедиции и привез это «что-то» с собой. А учитывая род деятельности профессора и общую таинственность всего связанного с экспедицией, не вызывает сомнений, что он привез с собой какую-то редкую бабочку.

В полной тишине доктор продолжал:

– Сопоставив найденную мною в купе пыль черного цвета, которая на поверку оказалась чешуйками с крыльев, – он кивнул на дверь, подразумевая пыльную кафедру с гигантской ржавой бабочкой, отчего мистер Келпи задрожал, – с тем фактом, что профессор был в Кейкуте, само собой напрашивается вывод: он побывал в тех же местах, в которых проходила упомянутая вами ранее экспедиция профессора Гиблинга. – Доктор Доу бросил многозначительный взгляд на карту. – Так что, думаю, я не ошибусь, если предположу, что профессор Руффус привез сюда этого вашего легендарного Черного Мотылька.

Джаспер распахнул рот от изумления, а мистер Келпи, казалось, забыл, что у него есть веки – он ни разу не моргнул за все время, что доктор говорил.

– И, следовательно, – заключил Натаниэль Доу, – напрашивается логичный вопрос (ведь очевидно, вы прекрасно обо всем этом осведомлены): почему вы лжете нам, мистер Келпи?

Помощник главы кафедры Лепидоптерологии вытер платком снова взмокшие руки, но дрожь так просто было не унять.

***

Грязно-серый тремпл-толльский кэб небыстро катил в тумане по улице Семнадцати Слив, стуча колесами по неровной брусчатке проезжей части.

Экипаж скрипел и трясся, паровой котел жарил в салон так, будто кэбмен вознамерился сварить из пассажиров супчик. На крыше, передке и запятках горели фонари, светились окна. И тем не менее вся эта иллюминация не могла победить сгущающуюся мглу.

Туманный шквал был все ближе. Ровно в полдень в городе впервые взвыла сирена штормовой тревоги, и сейчас она раздавалась уже каждые пятнадцать минут – к середине дня мутное белесое море накрыло весь город.

Когда экипаж двигался мимо вальяжного и отдаленно похожего на гардероб здания суда Тремпл-Толл, один из пассажиров, бледный доктор с чернильными кругами вокруг глаза, на мгновение смог различить положение стрелок на башне (половина первого), после чего туман скрыл их, словно стер ластиком карандашный набросок.

– Я вас не виню, мистер Келпи, – сказал доктор, не отрывая взгляда от города за окном, придерживая при этом рукой в перчатке слегка порченую молью шторку. – Не всегда безопасно являться в Дом-с-синей-крышей с какими бы то ни было заявлениями. А уж с признаниями так и подавно.

– Я… я боялся, – с трудом выговорил бабочник. Мистер Келпи сидел напротив доктора и сейчас пребывал не в лучших чувствах. Всякий раз, как за окном раздавался вой штормовой тревоги, он вздрагивал и нервно вжимался в кожаное сиденье. – Как я мог признаться? Никто не стал бы ни в чем разбираться! Они бы тут же обвинили меня!

– Именно так они и поступили бы, скорее всего.

– Притом, что я ничего не делал!

– Если бы сделали, было бы не так обидно. Боюсь, в этом городе, чтобы получить справедливое наказание, жизненно необходимо являться преступником. Иначе ничего не стоит попасть за решетку незаслуженно…

– Я просто оказался в безвыходном положении, доктор.

– Это так.

– Я ведь не мог отправиться ловить Черного Мотылька сам!

– Разумеется.

Мистер Келпи все рассказал. Конечно же, он знал, в чем заключалась цель экспедиции профессора Руффуса, хоть и выяснил это случайно.