Держи себя в руках, Вар!

— Я с ним попрощалась, — выдает Зайка. — Окончательно.

— Моя ты ушастая прелесть! — вырывается у меня.

И я целую ее. В щечку.

Она отстраняется:

— Как ты меня назвал?

— Зайкой, как же еще.

Хватаю ее, усаживаю на себя. Глажу нежные коленки — а она и не думает сопротивляеться.

Лапа сама лезет под юбочку…

Но я мысленно бью себя по ней. Решил же — не форсировать! Быть гребанным эльфом. Нежным, как радужное облачко.

Провожу кончиками пальцев по предплечью Зайки. Какая нежная у нее шкурка… Шелковистая, мягкая и — как будто наэлектризованная. Зайка слегка дрожит.

— Замерзла?

— Нет.

— Голодная?

— Да.

— И молчишь!

— Не молчу, — улыбается она.

— Куда ты хочешь: в новый модный ресторан «Золотой фазан», в старую проверенную «Магнолию», в Чайхану или…

— Мне надо переодеться.

— Зачем?

— У нас же свидание.

— И что?

— А я в рабочей одежде. А ты в галстуке…

Да, я принарядился. Галстук вот нацепил. Долго мучился, надо, не надо — и все-таки надел. Зато теперь есть прекрасный повод его снять!

Я избавляюсь от галстука, снимаю пиджак, закатываю рукава на рубашке…

— Теперь я тоже в рабочей одежде…

Снова кладу руку на коленку Зайке. Очень уж моей лапе там уютно… И тут вдруг Яна проводит кончиками пальцев по моему волосатому предплечью.

Я вздрагиваю. По телу проходит волна возбужденной дрожи. А по коже бегут мурашки. Что за фигня со мной творится? В жизни не испытывал ничего подобного. Млею от прикосновений, как девственница…

И ладно бы она полезла распутывать узел, в который еще вчера завязались мои яйца. Тогда вся эта возбужденная дрожь была бы понятна. А тут — всего лишь рука…

Любопытные заячьи пальчики гладят мою руку осторожно, как будто я дикий зверь в зоопарке. Как будто могу укусить. А я могу!

И тут вдруг я слышу, вернее, даже чувствую, что в животе у моей Зайки урчит.

Она смущенно опускает глаза. Отдергивает руку.

— Любишь хинкали? — спрашиваю я.

— Не знаю…

— Как это — не знаю?

— Да я их только раз ела. Давно.

— Ну ты даешь!

Я командую водителю свернуть к грузинскому ресторану неподалеку. Мы там часто зависаем с друзьями. Возможно, сегодня они тоже там будут. Чего мне бы не хотелось.

Но это ближайшее место, где можно вкусно поесть. А у меня тут Зайка умирает с голоду!

— Берешь его за жопку, — говорю я, держа в руке хинкали. — И кусаешь.

Зайка смеется.

А я представляю, что в моих лапах совсем другая жопка.

Яна откусывает хинкали. По ее подбородку течет сок.

Я быстро наклоняюсь и слизываю его. Ее глаза удивленно расширяются.

— Варлам…

— Что?

— Ничего.

Она откусывает еще кусочек. Я кусаю ее хинкали с другой стороны. Наши губы встречаются. Мы замираем. И, смеясь, продолжаем есть.

Зайка кормит меня с рук. Я облизываю ее пальцы. Покусываю их, целую ее ладонь, тянусь к губам…

— Поцелуй со вкусом хинкали, — смеется она, отстранясь. — Это так романтично!

А я зависаю.

Блин. Это как-то не по-эльфийски. Нежно, забавно, но, на самом деле, романтики в этом немного. А ведь я хотел сделать все правильно…

— Ой!

Яна пытается оттереть салфеткой жирное пятно на рубашке. Я ей помогаю. Но не потому, что волнуюсь за рубашку. Просто пятно как раз на груди…

— А я ведь хотела надеть вечернее платье, — вспоминает зайка.

— Хорошо, что не надела.

— А еще я хотела накрасить губы красной помадой.

— Я бы все равно ее съел.

Зайка улыбается.

— Это непохоже на свидание.

— Тебе не нравится?

— А ты сам не видишь?

Я вижу, что она улыбается. Выглядит довольной и счастливой. А, главное — я ее накормил. Зайка не должна быть голодной!

— Хинкали очень вкусные, — шепчет она.

И сама тянется к моим губам.

Поцелуй со вкусом хинкали… Кто бы что ни говорил — это охренеть как романтично!