– Какой нибудь технарь-самоучка, - язвил профессор.
– Вот и занимался бы своей техникой и не лез, куда не просят. Все гении, понимаешь ли, каждый великую теорию желает изобресть. И что же за люди такие? Я знаю, есть такая порода, с пятого на десятое прыгают... Да, но почему такая реакция? Эх выяснить бы, где он работает, и сообщить его начальству, пусть разберуться, но как же это культурно сделать?

Толя Ермолаев тоже разволновался.

– Что вы ерзаете, Ермолаев?
– спросил профессор.

– Видите ли, Петр Семенович, я был вчера у Богданова дома, - огорошил начальство Анатолий.
– Я даже не хотел говорить, потому что все получилось случайно...

– Стоп, стоп, стоп, - перебил профессор, - расскажите все по-порядку и чтобы самым прецизионным образом.

Выслушав краткий отчет Толи Ермолаева, профессор быстро оценил обстановку, и в его многоопытном мозгу тут же созрел план дальнейших действий.

– Вы, Ермолаев, пойдете к инженеру и узнаете, где он работает, а вы, - он обратился к Мозговому, - наведете справки в психдиспансерах, нет ли у них на учете нашего гения. Вот такие будут указания, - докончил профессор и вышел из комнаты.

– Начинается детектив, - радостно потирая руками, заявил Мозговой. Давайте, Толя, приступим к выполнению операции. Кстати, назовем ее "Операция сирень".

– Почему сирень?
– недовольно спросил Толя, раздосадованный заданием профессора.

– А черт его знает! Хе-хе, - засмеялся Мозговой.
– Звучит красиво. Шучу. Разве вы не заметили, Толя, что рукопись Богданова пахла сиренью?

Толя с недоумением посмотрел на Мозгового.

– Да, именно сиренью. А я вам открою по секрету - наш профессор сирени не переносит, - Мозговой подмигнул.
– Поэтому в мае-июне он всегда старается в командировку куда-нибудь подальше. Эх, май, июнь!
– Мозговой мечтательно закатил глаза.
– Это наша весна. Ну ладно, не будем отвлекаться. Ситуация очень серьезная. Надвигается юбилей Петра Семеновича, не за горами выборы в академию, и вдруг - этот изобретатель. Тут все может быть испорчено. Знаете, Толя, как бывает: все вроде нормально, все катится как по маслу, и вдруг маленькое препятствие, щепка на дороге, и пошло все под откос со свистом. Кстати, как вам изобретатель показался?

– Да я не знаю, - пожал плечами Толя, - немного нервный.

– Нервный, - Подхватил Мозговой, - ну, это еще ни о чем не говорит. Все мы нервные. Поди, про свою теорию вам толковал?

– Да нет, про это мы вообще не говорили.

– Странно, обычно такие обожают чего-нибудь из своих изысканий доложить. И особенно не любят, когда их перебивают или еще хуже - не слушают. Был такой случай несколько лет назад. Тоже появилась рукопись, сначала ходила по институтам, ее, естественно, шпыняли туда-сюда, в конце концов изобретателю надоело, и он подался в высшие инстанции, прямо в президиум Академии наук. Ну, люди там серьезные, занятые, не выдержали да и послали его ко всем чертям, в письменной форме, конечно, интеллигентно. Все вроде и утихло. Прошло некоторое время, появляется в президиуме человек и спрашивает на вахте, где, мол, такой-то секретарь академии принимает (этот секретарь письмо и подписывал). У него, естественно, спросили, вы, мол, по личному вопросу или по служебному? Тот отвечает по личному. Как раз в этот день по личным вопросам и принимал секретарь. Посмотрели на него, вроде так выглядит нормально, в руке скрипку держит, ну и пропустили. Посетитель очередь спокойно выстоял, зашел в кабинет и спрашивает: вы, мол, такой-то, письмо подписывали? Секретарь-академик (кстати, смешно как звучит, будто птица секретарь), да, вот, значит, эта птица, ничего не подозревая, и признается, что, мол, да - я подписывал, и приглашает гостя садиться. А гость не садится, кладет на обитый зеленым сукном стол ящик, открывает его, достает оттуда двустволку и, не обращая никакого внимания на возражения секретаря, в него из двух стволов и пуляет. Заряд кабаний и, конечно, насмерть. Вот такой поворотец, Толя. Вот какие люди нервные пошли.

– Неужели вправду убил?
– недоверчиво спросил Толя.

– Натурально. С тех пор специальное распоряжение вышло всех графоманов на психучет ставить. Профессор правильно сообразил, нужно проверить вашего Богданова - может, он по канадчиковым дачам отпуска проводит.

– Почему "вашего", никакой он не мой, - возмутился Толя.

– Это я так, к слову, не обижайтесь. Да что вы от него отрекаетесь? Может быть, он вовсе нормальный человек, - Мозговой хитро улыбнулся. Вдруг и вправду десятый спутник существует? Что тогда?

Толя непонимающе посмотрел на Мозгового.

– Шучу, шучу, - успокоил его Мозговой, - конечно, все бред, буря в стакане, смятение чувств. Вот посмотрите, этот инжинер еще выпрашивать чего-нибудь начнет за свое великое изобретение. Так и знайте, квартиру отдельную попросит у государства для обеспечения нормальных условий работы на дому.

– Не попросит, - возразил Толя, - у него есть квартира.

– И квартира есть?! Гм-м. Ну, тогда уважения, славы потребует, да-а, чинов и званий. Ну, уж этому не бывать, мы не позволим, - Мозговой похлопал по плечу Толю Ермолаева.
– Давайте, Толя, за работу, наше дело правое, и еще не зацветет сирень, как мы разделаемся с гнусным инженером.

Мозговой принялся звонить в психдиспансер. Однако по телефону ничего узнать не удалось, и ему пришлось самому выехать и на месте разбираться с бумагами. В этот день он больше не появлялся на работе. Толя, оставшись в одиночестве, стал обдумывать свое глупое положение и вначале даже решил пойти к профессору и отказаться от поручения, но застеснялся. Попробовал работать - не получилось. Тогда он начал бесцельно шататься по институту, заходя то в одни, то в другие двери. Так он попал к теоретикам. Те напоили его чаем и даже выслушали насчет единой теории физических полей. После невразумительного Толиного лепета, теоретики Шульман и Буров объяснили, что единая теория - дело далекого будущего и посоветовали начать с полного курса теоретической физики. Толя поблагодарил их за консультацию и побрел блуждать дальше. Но все эти действия не могли остановить время, приближался конец рабочего дня, и в Толином мозгу все громче и громче звучал голос Богданова: "Ровно в шесть".

Посвящение

Ровно в шесть Толя обреченно позвонил в квартиру соседки инженера Богданова. Еще никогда в жизни Ермолаев не производил такого сильного впечатления на окружающих. Эффект был безусловный. В широко раскрытых глазах хозяйки наряду с глуповатым извиняющимся Толиным лицом, обрамленным неяркими контурами лестничной клетки, отразилось самое что ни на есть неподдельное восхищение.

– Вы пришли?
– вскрикнула Елена и зажала рукой рот.

Толя виновато пожал плечами.