Инженер замер ожидая объяснения.

– Не надо волноваться, вы еще, не дай бог, подумаете - здесь заговор или, хуже того спор. Просто мы с Леночкой договорились послать вашу рукопись в этот институт специально...

– Не ,было этого!
– вмешалась Елена.

– Да и я говорю ничего и не было, ты еще сказала: если Колю признают, ты за свои слова перед ним извинишься.

– Неужели правда?
– инженер обратился к Елене.

– Все было не так и не то. Никакого уговора не было, он лжет!

– Я - лгу?!
– обиделся Разгледяев.
– Тогда ответь при всех: от кого ты узнала про институт?

– Какая разница?
– Елена вся дрожала.
– Зачем все это сейчас?

Излишняя нервозность, исходящая от Елены, постепенно овладевала всеми участниками праздничного ужина.

– Конечно, какая в конце концов разница, - согласился Разгледяев. Такой торжественный день, а мы грыземся по мелочам. Вокруг-то, оглянитесь, весна, правда, погода мерзкая, но все же чувсвтуется брожение молодых соков, вот-вот из слякоти и грязи прорастет новая неведомая жизнь. В такую пору не хочется умирать, - Разгледяев сделал паузу, - нет, весной умирать обидно, обидно, что все только начинается, а тебе говорят хватит, все это не для тебя, дружок, и пока ты мертвый там лежишь в неудобной позе, над тобой земля расцветатет, птички с песнями размножаются, человеки клейкими листочками любуются. Несправедливо.

– Ох, ваша правда, - согласился Гоголь-Моголь, - очень несправедливо. Вот у нас сегодня, понимаешь...

– Постойте, что вы все о смерти?
– недоуменно спросил инженер.

– Я бы и рад не говорить о таких скучных вещах, но что делать - так и лезет на язык, будто кто-то специально подталкивает. И вроде нехочешь огорчать окружающих, но так и подмывает...

– Выражайтесь яснее, - строго попросил Доктор.

Он знал сколь пагубна неопределнность для инженера.

Разгледяев глубоко вздохнул и выразился ясно:

– Нет больше Петра Семеновича, вашего злейшего врага, профессора Суровягина.

– Что значит нет?
– не понимал инженер.

– Погиб, под колесами метрополитена.

Гоголь-Моголь, буквально задрожал от нетерпения и принялся оглядываться по сторонам. Доктор полез в карман за очередной сигаретой, а Елена опустила голову, закрыв лицо руками.

– Но самое неприятное, - Разгледяев пододвинулся к инженеру, - не в этом. Ведь профессор не просто так свалился от головокружения, а его столкнули. Компетентные органы уже ведут расследование.

Марк Васильевич уставился на инженера.

– Что вы так на меня смотрите?
– удивился Богданов.

– Я просто думаю - придет к вам следователь и спросит: гражданин Богданов Николай Степанович, где это вы были вчера с утра до обеда?

– Не понимаю - почему ко мне придет следователь?
– инженер чуть оступил назад.

– Да я же к примеру, игра воображения, вы представьте будто он уже пришел и спросил, - Разгледяев сделал паузу, - где вы были вчера в означенное время?

– Я, я, - будто вспомнив что-то знакомое, начал запинаться Богданов, - я спал, здесь, а, впрочем, кажется, нет... да, точно, я гулял, по городу... знаете ли, такая погода, солнце... расслабился немножко.

– Ну, дорогой мой, что это за алиби? Вы спали или гуляли?

– Все-таки с гадостью пришел, - как в пустоту сказала Елена.
– Коля, да он решил тебя оклеветать. Ах, какая сволочь, какая сволочь! Но ты просчитался...

Раздался грохот. Инженер нечаяно свалил бутылку шампанского.

– Так с кем вы гуляли?
– уже ни на что не обращая внимания, наседал Разгледяев.

Инженер нагнулся, собираясь подобрать голыми руками осколки стекла. К нему подоспел Доктор и, поддерживая инженера, собирался что-то крикнуть Разгледяеву. Но Богданов, вырвался и надвигаясь на Разгледяева начал громко бормотать:

– Да, я был один, совершенно один среди несметного количества растений и организмов, таких, знате ли, не обычных, как будто из плотной бумаги, - инженер сделал паузу, схватил вилку, - я их только слегка надламывал, но, кажется, никого не толкал, - инженер попытался сломать вилку, но она только согнулась нержавеющей спиралью.
– Слышите, я его не убивал! Слашишь, Елена, я не убивал!

– Я профессора задавил!
– криком признался Гоголь-Моголь.

Разгледяев презрительно посмотрел на утописта.

– Да, сегодня, в обед, но я же не знал, что он профессор! Вы что, не верите?
– Гоголь-Моголь посмотрел на Елену.
– Вот и Елена подтвердить может. Мы же с ней тогда и встретились.Скажи им, Елена, что под мой поезд свалился профессор, ты же видела...
– Гоголь-Моголь, сам поразился своим же словам и замолчал.

– Ты?
– остолбенел Разгледяев, - Ты?

Елена горько улыбнулась и подтвердила:

– Да я, я там была, видишь, Разгледяев- ты просчитался.

Тем временем инженер подкрался к Марку Васильевичу и как слепой принялся ощупывать нежданного гостя.