Стриж вообще слишком мало знал о местной тактике боя, чтобы считать себя неуязвимым. Один-два артефакта на «демонической тяге», вроде той плети, что превратила доспешного воина в смятую мясную консерву, могут поставить крест на его карьере лётчика. А может и на новой жизни.

По возвращению нужно обязательно понаблюдать за тренировками рубежников, и попасть в число зрителей какого-нибудь магического турнира.

А сейчас он просто летел над тримараном, с досадой ощущая, как утекает оставшееся до рассвета время.

Удача улыбнулась Лёхе, когда тот уже решал сменить ему добычу, или вернуться к тримарану уже после заката. Второй вариант не вызывал особого энтузиазма: могло оказаться, что к закату Пауки уже будут на своей территории и он попросту упустит шанс.

Но едва лишённую костей плоть покойников выбросили за борт на поживу местным хищникам, похожим на крупных тупомордых крокодилов, Тигр вернулся на палубу. Поморщившись от трупной вони, он перебрался на нос тримарана, доставая из кармана кисет и трубку. Сверкнул огонёк и рыжий с явным удовольствием сделал первую, самую сладкую, затяжку.

Минздрав не врал — курение убивало. Стремительная крылатая тень обрушилась на мага, а точный удар в затылок лишил его сознания. Прибежавшие на крики вахтенного матросы нашли лишь дымящуюся трубку.

Не желая испытывать судьбу, Лёха пролетел со своей ношей приличное расстояние. Кто знает, может Пауки снабдили особо ценного члена экипажа отслеживающими артефактами и решат броситься в погоню? Их право. Стриж даже не собирался заморачиваться, срезая с пленника каждую подозрительную пуговицу: фора у него такая, что времени с лихвой хватит и на допрос, и на здоровый сон.

На глаза попалась поляна среди могучих древесных стволов и Стриж пошёл на посадку. Проламываться сквозь ветви было удовольствием ниже среднего даже без живого груза, ну а с пленником… Наверное, предельно нелепо потерять ценного языка, случайно напоров его брюхом на острый сук.

Всё ещё не пришедшего в сознание Тигра Лёха сгрузил на траву, но приводить в чувство не спешил. Сперва нужно решить в каком облике вести допрос. Вызовет личина демона страх в представителе клана, чьей работой было устранение прорывов иномирных тварей? Весьма сомнительно.

Тогда кто? Человек? Эльф? Скорее последний. Над людьми член императорского рода привык иметь власть, а вот ушастые в его сознании должны быть опасными и непредсказуемыми дикарями. Достаточно, чтобы прочувствовать всю серьёзность ситуации.

Ухмыльнувшись, Стриж припомнил облик подручного Гарма и демон без лишних просьб приступил к изменениям. Боли почти не было: то ли Белочка всё же снизошла до какого-то подобия анестезии, то ли он уже просто привык.

Пленника Лёха усадил у древесного ствола и привязал затрофеенной верёвкой. Насколько он успел понять, связанные руки не блокировали возможность творить заклинания, но серьёзно ограничивали арсенал и точность.

Но на случай, если Тигр пережжёт верёвки, у Стрижа были старые добрые кинжалы, уже показавшие себя вполне надёжным фиксатором для магов.

После непродолжительной борьбы с паранойей, Лёха снял шлем. Со связанными руками маг не швырнёт в него припрятанный артефакт, а если и освободится — скорее всего просто вжарит чем-то убойным из своего арсенала. Заодно прочувствует, что его колдовство совершенно бесполезно против странного ушастого и растеряет всю смелость.

И, главное, первым, что пленник увидит после пробуждения, будет лицо эльфа. Возможно даже знакомого эльфа.

Не повезло: в глазах очнувшегося Тигра не было и тени узнавания. Он быстро осмотрелся, попытался пошевелиться и зло оскалился, глядя на Лёху.

— Что ты себе позволяешь, дикарь?! — рявкнул он тоном человека, привыкшего отдавать приказы. — Ты хоть знаешь, кто я?!

Стриж даже зауважал мужика. Молодец, не робкого десятка. Но другого бы и не послали на столь ответственное задание. А рейд к остроухим дикарям в полный опасности лес «синекурой» не назвал бы и самый отчаянный оптимист.

— Не знаю, — честно признался Лёха, — но собираюсь исправить это упущение.

Надев шлем, он присел напротив и спросил, выразительно поигрывая кинжалом.

— И как же тебя зовут?

Лезвие зловеще посверкивало в лучах восходящего солнца, но на Тигра это не произвело ровным счётом никакого впечатления.

— Я — Дориан из рода Золотых Тигров, — даже сейчас его голос сочился высокомерием. — А ты, проклятый, нарвался на большие неприятности для себя и своего племени.

Напыщенная речь не мешала магу внимательно и цепко осматривать доспех Стрижа. Не требовалось телепатии, чтобы понять, что рыжий уже мысленно примеряет на себя столь впечатляющий реликт древних времён.