Та одета была модно, короткая юбка до колен, с разрезом, жакет, шляпка с вуалью, всё нежно-зелёного цвета, к ней вдруг подошёл офицер, кажется капитан-интендант, и они заговорили на немецком, как старые знакомые. Хм, и голос её, потом под ручку пошли прочь. А может и не она. Хотя нет, она, обернулась мельком, и глаза чуть расширились, глядя на меня. Вот она меня сразу узнала. Я от груди помахал ручкой, типа тоже вижу, узнал. А вот общаться желания не имею, поэтому развернувшись на каблуке ботинка левой ноги, и сунув руки в карманы брюк, не спеша направился по улочке, с интересом изучая жизнь в оккупированном городе. Тоже любопытно. А то всё ночами, да по-быстрому. Я две улицы успел пройти, а двигался к центру, когда передо мной появилась знакомая зелёная короткая юбка. Подняв голову, я вздохнул печально:

– Дамский туалет там в парке. А ещё можно зайти вот в тот ресторанчик, туда немцев пускают, а вы язык Гёта знаете.

– Почему ты решил, что мне нужно в туалет?
– несколько удивилась та.

– Неуверенная походка, тремор рук, беспокойство в глазах. Всё в вас выдаёт даму готовую вот-вот отписаться. Ну или вы чего-то боитесь.

– Нет, не угадал.

– А зачем я вам ещё нужен? Да даже гадать не хочу.

– Поблагодарить что спас?

– Бред. Уже благодарили. Причём, дважды. Хотя может поцеловать в благодарность. Только чур с языком.

– Как ты можешь так шутить? В такой ситуации?

– А что за ситуация?
– не понял я.

– Вокруг немцы, а ты ходишь себе спокойно.

– А, удивили. Ну представьте, что вы турист, в вашем случае богатая туристка, выехали за границу посмотреть достопримечательности. Сразу легче станет. А пока прощайте, хочу в кино сходить, как раз сеанс начинает.

– Он же для немцев?
– мельком глянув на афишу стоявшего рядом здания кинотеатра, сказала та.

– И что? Мне это не помешает, - ответил я на немецком.

– Ты немец?

– Оно вам надо знать?
– снова перейдя на русский, по-еврейски спросил я.

Попытка обойти женщину не увенчалась успехом, не дала. Да ещё ладонь на плечо положила, цепко удерживая.

– Это ещё что такое?!
– возмутился я.

– С тобой хотят поговорить, прокатишься с нами, - всё же ответила та, и рядом остановился автомобиль.

Дамочка, да какая она женщина, борец сумо, зашвырнула меня в салон автомобиля, где спереди сидели двое, тот капитан-интендант, и солдат, вроде ефрейтор. Машина дёрнулась и заглохла, и заводиться не желала категорически. Ага, дам я себя увезти. Как и думал, советская разведка работает, капитан рыкнул на водителя и тот выскочив, открыв капот, начал искать причину поломки. Общаться я не пожелал, просто вырубил обоих, телекинезом, и починил машину, когда выскакивал на улицу, там и скрылся в улочках. Водила прыгнул за руль, и та умчалась. Я тоже свалил, пришлось в парке прятаться, пока не стемнело. Вообще наглость, по оккупированному городу погулять нельзя, советская разведка похитить норовит. Дальше на одеяле покинул город, на «арочке» взлетел, и направился на советскую территорию, там уже «Каталину» достал на водах Волги, и дальше летел все четыре тысячи километров дальности. То, что день, не мешало, тут самолётов и нет особо, если только те, что перегоняют по ленд-лизу из США. 

На Дальнем Востоке мне понравилось, да так, что я там задержался на довольно приличное время. Если проще, то обратно я летел в конце марта тысяча девятьсот сорок третьего года. Запасы немалые вёз, разной добычи с Дальнего Востока, на Камчатке был, икры бочками закупил. Медвежатина есть, балык и разная рыба, готовая и свежая. В общем, это была лучшая моя зима, я бы даже сказал, лучшая за все мои прожитые жизни. Да, тяжело тут жить для непривычного человека, я раз пять на волосок от смерти был, но я обучался у местного охотника, и тот многое мне дал, дальше три месяца, вдали от людей, до отлёта, я уже один путешествовал. Внешность как раз и начал менять, как покинул оленевода. Теперь я голубоглазый блондин с правильными чертами лица. Голосовые связки тоже изменил, теперь у меня звонкий и чистый голос. Знаете, мне тут очень понравилось. Пожалуй, после войны сюда и вернусь, или как паспорт получу. В Ленинграде так и не был, но газеты почитывал, редко, попадались старые. С трудом, но пережили зиму. А так «Каталина» рубила винтами воздух, я старался не попасть в снежный фронт впереди, и спускался южнее, хотел обойти. Я был в одеждах оленеводов, тёплая и меховая, на вырост сшили. У меня ещё комплект под взрослого был. Пора снимать, переодеваться в тёплую и обычную одежду для советского паренька моих лет. Что и стал делать. Фронт я с трудом обошёл, там была посадка на дозаправку, лёд уже сошёл с озера, сел благополучно, заправился и дальше. А когда добрался до передовой, сменил «Каталину» на «арочку». А там чуть позже и на «Шторьх», пока не добрался до белорусских лесов. Зима к концу подходит, уже чувствуются первые признаки весны, но ещё морозно, что позволило мне сесть на лёд лесного озера. Обслужив и убрав машину, до рассвета часа два, я осмотрелся, поправил сбившуюся на лоб шапку-ушанку, из кролика, крашенную чёрным, достал лыжи и размеренно шагая скрылся среди деревьев.

Взор я использовал время от времени, нужны схроны, замаскированные, лежбище сделать, где я якобы жил несколько лет. С сорок первого. Пока легенду не прорабатывал. Сделать запас провизии, в партизанских отрядах сейчас наверняка голодно, будет подмога. Думаю, это серьёзно расположит меня к партизанам, хорошо отнесутся. В общем, оплата для вступления в отряд, вот я как это вижу. Мне сейчас девять лет, недавно исполнилось, наверно всё же скажу, что десять. Так будет лучше. То, что я сразу чей-то схрон обнаружу, на это даже и не рассчитывал, больше смотрел на следы, и прикидывал где дневать буду. Ночью полетаю на одеяле, уже нормально поищу схроны. Жаль, Взор не больше трёх часов можно использовать в сутки, иначе глаза сильно болят. А находился я в районе Барановичей. Леса тут крупные, наверняка партизаны есть, но пока не встречал следы. А тут вдруг, очередной раз активировав Взор, я непостоянно его держал, раз в десть метров мельком осматривал землю на глубину метра, и обнаружил железную трубу, что уходила вглубь, дальше метра я не видел. Похоже воздуховод. Я поднимался на холм от озера, отошёл уже метров на двести, когда обнаружил его. А удобное место для подземного убежища. Поляки построили? Бункер. Надо вход поискать. Что интересно, воздуховод выходил внутрь дерева и через щели в стволе получал воздух. Интересная задумка, и как красиво сделали. Снег его не заметёт, заборник на высоте метра. Я стал наматывать круги, по расширяющейся спирали, и на шестом круге обнаружил замаскированную под пеньком крышку. Не похоже, чтобы это был основной выход, скорее резервный. Не эвакуационный точно, не удобно расположен, на полянке. Эвакуационной лучше где в овраге разместить, или в кустарнике, чтобы выход не заметили со стороны. В общем, я стал дальше круги наматывать. Уже рассвело, когда нашёл и эвакуационный и основной вход. А основой у озера оказался. На склоне, я двадцати метрах левее прошёл. А эвакуационный, на другой стороне холма. Большой бункер. Правда, не бетонный, срубы колодцев, где скобы внутри набиты, деревянные.

Основной я и вскрыл, телекинезом, аккуратно, чтобы ничего не повредить. Смёл снег, пробил щели в замёрзшей земле, и поднял крышку. Дальше дал проветрится и начал спускаться. Впрочем, если внутри есть газы, скопились, то они мне не повредят, я принял меры. Спуск был недолгий, тут три метра, тамбур, и дальше шёл по коридору вглубь холма, иногда открывая двери, проверяя их на сюрпризы, двери тоже из дерева, толстый брус, тяжёлые. Однако петли даже не скрипели и открывались легко. Да, вход под пеньком, это скорее грузовой вход, грузы принимать, он был заметно больше других. Эти по метру в ширину и длину, а тот в полтора. То, что с убежищем что-то не так, я ещё в тамбуре понял, где увидел мумифицированное тело в форме старшего лейтенанта НКВД, шпалы в петлицах. С явно пулевыми ранениями руки и левого бока. Похоже с лета сорок первого лежит. Позже похороню, а пока изучим убежище.

– Как интересно, - пробормотал я, закончив осмотр.

Я врал, не особо и интересно. Нет, убежище крупное, сделанное качественно, можно сказать на века, в два уровня, провода проведены, розетки и лампочки. Судя по количеству мест в казарме и отдельных спальных комнат, тут могло проживать до ста пятидесяти человек. Есть кухонная зона и столовая зала. Четыре сортира, солдатский, для командиров и ещё два резервных. Вот только убежище законсервировано, а перед консервацией отсюда всё вывезли, даже мебель, только нары сколоченные остались, и стол со стулом дежурного. От дизель-генератора одну станину нашёл. В дежурке, в столе, нашёл журнал ответственного лица. Убежище, это бункер НКВД, для подпольной работы на случай госпереворота, или вот так войны. Журнал начали вести в тридцать шестом, видимо тогда он и был построен. Однако всё вывезли ещё в сороковом. Не ликвидация убежища, а консервация. Почему только всё вывезли? В журнале этого не было. Ответственный лейтенант госбезопасности Филимонов. В.А. Что интересно, у того старлея я нашёл удостоверение в нагрудном кармане, на имя Филимонова Валерия Александровича. Совпадение, наверное, да? Думаю, когда началась война и тот неожиданно оказался в Минском окружении, решил пересидеть в этом месте. Он знал, что всё вывезено, но место тихое и надёжное. Водопровод есть, правда с ручным насосом. Хочешь воды из озера, поработай ручкой. Я проверил, сняв с консервации, всё работает. Возможно с вещами был, но был кем-то обстрелян, раненым, скорее всего в одиночестве, добрёл до входа, смог открыть и спустится. В тамбуре силы его оставили и вот чем всё закончилось. А обстреляли его недалеко, повязка набок наспех наложена, на руке вообще нет, с нею бы он далеко не ушёл. Тут в двух километрах трасса на Минск, скорее всего там под обстрел и попал. Интересно конечно, трагедия двухлетней давности, но убежище мне понравилось, всё качественно сделано и даже на отлично. Стоки для талой воды, что могла проникнуть в бункер весной, сделаны качественно, следы были, что вода попадала, в основном через входы-выходы, но выше ожидаемого уровня не поднималась и потом куда-то уходила. То есть, внутри сухо, и уже свежо, неплохо продуманная система воздуховодов.