— Фажмыте ферефку! — прошамкал я, и облегченно вздохнул, когда он достал из моих зубов изжеванный канат.

Пока Его Величество вытаскивал из камина сумки, я осматривался. Нерадивый трубочист оставил тут метлу на длинной ручке и металлический ёж на цепочке, так что мы снарядились как положено.

— Когда вы только успели всё это притащить в мою спальню? — удивился Император, осматривая наш багаж.

— А это не я, это преторианцы. Поставили в вашей берлоге, рядом с книгами и проводами, я сказал только, что это для радиостанции. А уже утром с собой принес.

— Хм!

Нет, дворец охраняли как положено, существовало несколько уровней проверки и три или четыре рубежа обороны. Но — не для лейб-гвардейцев. Каждого из них назначал лично Император по согласованию с Тайным советом, и если уж кто-то из этих великолепных молодых людей решил бы предать своего Государя — это бы означало крах всех идеалов и принципов, на которых зиждился нынешний государственный строй. Лейб-гвардейцы имели право доступа в любое помещение дворца, а я как флигель-адъютант — еще и допуск к Его Величеству в какое угодно время суток. Это была единственная брешь в обороне, и я ею воспользовался.

Мы шагали по крыше, совершенно не стесняясь, грохоча ботинками по металлическим листам. Для внутренней охраны само наше нахождение там, наверху, означало, что мы — люди проверенные и нас пропустили. А придворные могли только морщиться и сетовать на беспардонность пролетариев, которые мешают им совершать утренние ритуалы или досматривать последние сны.

Спустившись по пожарной лестнице во внутренний двор, мы поудобнее нагрузились сумками и инструментами и подошли к стремянке, которая стояла тут же, прислоненная к стене флигеля.

— И как мы выберемся наружу? — с сомнением посмотрел на меня хозяин Империи. — Тут кругом преторианцы!

— Внимание, фокус с лестницей! — усмехнулся я. — Меня научили этому наши соотечественники еще в Натале. Мы выйдем через парадные ворота, и никто нас не остановит!

— То есть как это? Бред какой-то…

— Ах, бред? Ну, тогда вам нести верх, перемазанный побелкой…

— Затравлю собаками! — пригрозил он. — А потом — на кол!

— Давайте уже, беритесь за грязную сторону…

Так, перешучиваясь, мы и пошли по коридорам и залам дворца, мимо постов охраны и канцеляристов, придворных дам и важных государственных мужей, минуя галереи портретов и проходя мимо роскошных интерьеров.

— Па-а-аберегись! — сказал я преторианцам у самого выхода и дернул плечом так, что часть сажи осыпалась на ковер.

Кстати — шемаханский.

— Куда прешь, тетеря? — возмутился бравый усач в черной форме. — А ну, кыш с ковра, ироды! И с лестницей своей аккуратней, вон, чуть вазу не разбили! Осьмнадцатый век, не хухры-мухры!

— Дык, ёлы-палы! — включился в игру Император. — Можа дверь подяржите?

— Петька! Петька, подержи дверь, а то эти охламоны политуру поцарапают! Куда-а-а? Куда по ковру? Гос-с-спади, понабирают по объявлению… Вы откуда такие остолопы взялись?

— Эрзяньских зямель! — с достоинством проговорил Его Величество.

— А-а-а-а, ну тогда черт с вами. Слышь, Петька, это лимита из Эрзяни…

— А то правда, что в Эрзяни грибы с глазами? — Петька втянул живот, пропуская нас и стараясь не замараться сажей.

— А как жа! — шмыгнул носом Император. — Их едять, а они глядять!

— Идите уже, Гос-с-с-пади…

Мы так и прошли два квартала с лестницей на плечах, и с ней же загрузились в обшарпанную пролетку: таксисты и извозчики на приличных экипажах даже не смотрели в нашу сторону.

— Фантастика, — сказал Император. — Мы просто взяли — и сбежали.

Он откинулся на жестком сидении, ногами придерживая стремянку, смотрел в утреннее небо, по которому проплывали облака, и блаженно улыбался.

А я пытался рассчитать — сколько у нас есть времени до того, как лейб-гвардеец у дверей забеспокоится? Конечно, они сразу догадаются, что в этом замешан я –там ведь мой мундир остался, в конце концов. Феликс будет локти кусать, когда поймет, что я надул его и сбежал раньше… Главное, чтобы Лизу не доставали, но она обещалась уехать к папеньке и маменьке в Эвксину на первом же поезде, так что у нас еще были все шансы увидеться. Познакомлю ее с Императором — оба будут под впечатлением, это точно… Долго суматоха не продлится, я пошлю Карскому весточку, чтоб не дергался. Но я его предупреждал — не сметь играть со мной втемную. Пусть теперь дергается…