Когда мегаполис перешел под контроль войск, верных Регенту — переименовывать ее не стали, просто обходя этот тонкий момент в любых официальных документах, прессе и на радио. Столица — и столица. И вот, пока я носился по вельду и бороздил океаны, Аркаим снова стал Аркаимом. Ну, пусть так — только бы не звучали больше на улицах выстрелы, не слышался рёв озверевшей толпы и не звенели бы разбитые стёкла...

— Похорошел город при Императоре, а? — комментировал дорогу унтер. — Улицы асфальтом заливать стали, освещение кругом электрическое, в домах — отопление, горячая вода! Школ новых сколько! А больница на Синичкиных горах — чисто сказочный терем! Деревьев молоденьких сколько посадили — любо-дорого смотреть, глядите, как зеленеют — душа радуется! Памятники старые вон, тоже восстановили — ну, те, которым синие бошки откручивали и свои ставили. Теперь Железный всадник на человека стал похож, снова Первый Император нам путь указывает, а не козлобородый гад!

Привычка лоялистских эмиссаров увековечивать себя при жизни и называть своими именами улицы, города и веси и мне всегда казалась довольно странной. Черт его знает, может, потому у них ни черта и не получилось — из-за раздутого самомнения? Ну, и потому, что мы хорошо воевали, конечно, тоже.

На дворцовую площадь автомобиль въехал, шелестя шинами по брусчатке. Водитель опустил окно и кивнул дворцовой охране. Бравые усачи-преторианцы наскоро проверили днище, заглянули в салон, с удивлением обнаружив меня на переднем сиденье... Нам пришлось выйти: всё-таки они должны были проверить наши личности и провести осмотр вещей.

— Кузьма? — неверяще спросил я одного из караульных, вглядываясь в его лицо.

— Ва-а-аше... Благо... Превосходительство? Ну, поздравляю! — удалой вояка сверкал белыми зубами и щурил глаза.

Я не выдержал, шагнул ему на встречу, и мы обнялись. Черт знает , сколько не виделись, добирались из Наталя разными путями-дорожками... Приятно было видеть его живым и здоровым, да еще и в дворцовой охране!

— Да и ты, я смотрю, на месте не стоишь. Вольноопределяющийся?

— А то! — геройский преторианец явно гордился нашивками. — Через десять дней подпоручика присвоят!

— Теперь уже я тебя буду "благомордием" называть, так и знай! — ухмыльнулся я, вспоминая, как он изгалялся надо мной в Сан-Риоле.

— Ну, вы-то "сковордие" очень удачно проскочили, не дали мне потешиться! Цельный полковник, ну надо же! Большая шишка!

— Хо-хо.

— Ха-ха!

Вот за это меня начальство родной бригады терпеть не могло — за фамильярность с подчиненными. Подрывал, понимаете ли, многовековые устои, нарушал субординацию, позорил честь мундира. В башибузуки мне прямая дорога, а не в лейб-гвардию. Интересно, какого размера стали бы глаза у полковника Бероева, если бы он сейчас увидел меня в полном облачении?

Мы тепло расстались с Кузьмой, договорившись еще увидеться, и я оставил их трепаться с водителем — рассказывать о наших совместных подвигах, реальных и выдуманных.

По мраморным ступеням дворца я шел уже в настроении приподнятом — всё-таки преторианцы в массе своей были мужиками хорошими, правильными. На их штыках и установил свою власть Регент, незабвенный Артур наш Николаевич, и с их помощью стал потихоньку собирать осколки — а потом и мы, хаки, подтянулись... Каждый раз, общаясь с этими неуемными пассионариями в черных мундирах, я как будто заряжался их безграничной, плещущей через край энергией, настраивался на нужный лад. Воевать или работать — и то, и другое преторианцы делали с полной самоотдачей! Они были настоящими имперцами и настоящими воинами, а я... А я вот теперь настоящий полковник.

— Ваше превосходительство? — козырнул мне лейб-гвардеец в таком же, как у меня, мундире, но с капитанскими погонами. — Его Величество ожидает. Прошу за мной.

Сердце застучало чаще — всё-таки к Императору! Я его не видел с тех пор, как мы расстались тогда, у тех самых мраморных ступеней, по которым толпа солдат внесла его во дворец... Мы шли, минуя рабочие кабинеты и роскошные залы, посты придворной охраны и галереи, полные изысканных произведений искусства — скульптур, картин, гобеленов... И общество — те самые придворные, они были повсюду. Общались, куда-то торопились, о чем-то спорили — генералы, высокие чины в вицмундирах, какие-то дамы в шикарных платьях... Я мог только завидовать отличной выправке лейб-гвардейца, его идеальной осанке и безупречным манерам. Для него вся эта помпезная обстановка и высокое общество были делом привычным.

С неожиданной для себя злостью я подумал о том, что вроде как всю эту великосветскую камарилью вывели еще лоялисты, откуда она снова повылезала? Но — анфилада из роскошных комнат внезапно закончилась, и капитан в белом мундире остановился.

— Вам — туда, — указал он в сторону от огромной белой двери с позолотой, куда-то за бархатную зеленую портьеру.

В голову пришла дурацкая мысль: на фоне этой самой белизны и позолоты мундир лейб-гвардейца представлял собой отличный камуфляж! Но Бог с ней, с позолотой — там, за зеленой тканью, виднелась небольшая дверца — деревянная, скромная. Взявшись за простую медную ручку, я толкнул дверь вперед. Она подалась, и спустя секунду я оказался в странной комнатке, полной какой-то аппаратуры, книг и справочников, приборов, проводов и деталей. Контраст с роскошью и богатством остального дворца был просто разительным!

За заваленным бумагами, винтиками и какими-то металлическими штучками столом в наушниках сидел Император и увлеченно отстукивал что-то радиоключом. Его каштановая шевелюра была растрепана, взгляд смотрел в одну точку — Его Величество был полностью сосредоточен. Наконец он закончил и откинулся на спинке стула, сняв наушники и бросив их на стол, а потом увидел меня:

— Господи Боже! Вы! Ну, наконец-то!

— Если я хоть что-нибудь понял за эти пару лет царствования — так то, что для такой страны, как Империя, самое главное — это связь, транспорт и коммуникация! Если бы мой дед не вложил все деньги от золотодобычи в строительство железных дорог — страна бы распалась сорок лет назад. Если сейчас я не вложу деньги от добычи нефти в налаживание радиосвязи и радиовещания, в строительство заводов радиоэлектроники — Империя рухнет через пять лет. Всё зависит от скорости реакции на возникшую проблему... Такое уж мне досталось наследие от великих предков: у нас в Империи есть только одна пословица про инициативу, и та имеет похабный смысл, — Император невесело хохотнул и продолжил: — Иерархия и дисциплина — вот что помогло нам выстоять в извечных битвах с кочевниками на юге, тевтонами и кимврами — на севере. Наше общество подобно пирамиде — это не хорошо и не плохо, это факт! И все смотрят наверх: какое указание придет, что нужно делать? А как делать — с этим-то уж разберутся, выкрутятся, наш народ смекалистый и способный! И так уж вышло — на вершине этой пирамиды нахожусь я. И конечное решение: куда идти и что делать — приходится принимать тоже мне. Значит — я должен максимально быстро узнать о проблеме и так же быстро на нее среагировать и определить, кому именно стоит ею заняться и какие ресурсы для этого потребуются. И у губернаторов, и у мэров должна быть такая возможность — быстро узнавать о проблеме, принимать решение и направлять ресурсы. Значит — радио, телефоны, аэропланы, дирижабли, шоссейные дороги, мощные моторы для автомобилей, новые шины, легкие сплавы...