У Таисии эту неделю не очень хорошее состояние. Ее все бесит, так что, скорее всего отношений у нее нет. Лучший способ поднять себе настроение — встретить мужчину.

— Сходим вместе куда-нибудь? — предлагает вечером Лика.

— Прости. Завтра учеба. Надо подготовиться.

— Ладно, — вздыхает. — Знаешь, я билет купила. Завтра утром улетаю домой. Маме чуть получше, а я по друзьям соскучилась. Кахира с собой возьму. Так что отдашься своей учебе по полной. В доме тоже работы убавится.

— Я буду скучать.

— Я тоже. Пойду тогда собирать вещи.

В доме и правда стало непривычно тихо без Лики. Она привносила хаос и беспорядок, но зато и уют, ощущение жизни.

Я действительно по ней скучаю. Мы переписываемся, болтаем по видеосвязи.

Все больше привыкаю к этому дому. Когда хозяин на работе, тут такая пронзительная тишина! Но она не пугает меня. Наоборот…

Мне нравится бродить по комнатам. Разумеется, в рука тряпка для пыли. Тут всегда найдется что протереть.

У меня появилась тайная привычка заходить в комнату Берслана. Касаться его вещей.

Вчера я даже позволила себе невероятное — легла на его подушку.

Всего пять минут с закрытыми глазами.

Это безумие, знаю.

Я ненавидеть его должна.

Возвращаюсь с учебы, дом снова пуст. Лика решила задержаться еще на неделю из-за дня рождения подруги. Ахмада Алиевича нет, это ясно по отсутствию машины. Маму и Веру Степановну я встретила возле ворот — они едут на рынок.

Я одна в огромном доме. Меня неудержимо тянет снова в комнату Беса.

Обещаю себе, что это в последний раз, ведь хуже и порочней привычки просто не придумаешь!

Когда вхожу, понимаю, что не взяла с собой ничего. Тряпку, полироль. Совсем ум потеряла… если кто-то застанет.

Но ведь никого нет.

Провожу рукой по корешкам книг на полке. Опускаюсь на подушку, закрываю глаза.

И вдруг понимаю, что меня раздражает какой-то звук.

Шум. Вода?

Нет, наверное, мерещится. Звук очень отдаленный.

Голова тяжелая, я встала очень рано, а спала — ужасно. Все время куда-то бежала во сне…

Начинаю проваливаться в дрему, которой не получается сопротивляться. Тело будто налито свинцом. Шума больше нет. Значит, точно померещилось.

Вязкую, глубокую тишину пробивает звук захлопнувшейся двери. Распахиваю глаза.

Это сон. По-другому просто не может быть! Бес, обнаженный, мокрый, в одном полотенце на бедрах, смотрит на меня с изумлением!

лава 15

— Если бы знал, что меня ждет такой сюрприз, давно бы приехал, — произносит насмешливо, направляясь к шкафу. Достает еще одно полотенце, начинает вытирать голову.

— Ой! Простите пожалуйста! — вскакиваю с кровати, больно ударившись ногой и едва не упав, закусываю губу и поборов желание схватиться за прострелившую болью ногу, выпрямляюсь. — Я вытирала пыль… голова закружилась.

— Бывает. Сходи к врачу.

— Да, хорошо, так и сделаю, — бормочу совершенно не соображая. — Извини… еще раз, мне ужасно стыдно.

— Не переживай. Мне понравилось. Заходи в любое время, как голова закружится.

— Я могу идти?

— Давай.

Пока он занят тем что вытирает голову, невольно бросаю взгляд на обнаженный торс Беса. Пялюсь на него шокированно.

Он весь в кровоподтеках и ссадинах!

Замираю.

— Что случилось? — спрашиваю дрожащим голосом.

Бес выпрямляется, откидывает полотенце.

— Слушай, не хочу тебя смущать, но я собираюсь поваляться в постели. Голым. Тебе лучше уйти.

— Тебя… били?

Это безумие, он отпустил меня, разрешил уйти, даже не особо издеваясь, вообще не придав значения тому что я валялась самым наглым образом на его кровати. Но я не могу уйти, внутри все сжимается от боли, когда смотрю на кровоподтеки. Бесу явно пришлось несладко.

— Ты вроде в курсе где я провожу время по ночам. Беги давай, еще где-нибудь пыль протри.

Моя рука лежит на ручке двери. Щеки пылают.

Он ни на что не намекал, не пытался лапать меня, а я…