Чешу бровь и говорю сквозь зубы:

— Эта ненормальная так шутит, не обращайте внимания.

— Здравствуй, Тина, — улыбается ей тренер. — Выгуливаешь Ёжика? Не поздно?

— Когда мы вместе, нам ни один маньяк не страшен, — хмыкает она рядом.

Мы с ней недовольно переглядываемся, и я стараюсь перевести тему:

— Я тут из-за Сабрины. Она дуется на меня из-за вчерашнего, не берёт трубку. Вот я и хотел убедиться, что она в порядке.

Считаю, что эта маленькая ложь и опасения Быстрой тойоты успокоит.

— Да… Это, — потерянно кивает тренер, а затем обхватывает пальцами моё плечо и ловит мой взгляд: — Ты же понимаешь, что поступил неправильно? Сабрина не хочет говорить на эту тему, но, насколько я сумел понять, вас с ней не связывают… романтические отношения, чтобы посвящать ей удары. Так?

Я вынужденно киваю и снова вру:

— Сглупил, признаю. Но ваша дочь… мне нравится.

— Вот как, — медленно убирает он руку и выпрямляет спину. Рядом нетерпеливо покашливает доставщик с пакетами в руках. Тренер отвлекается на него: — Ах да, простите. Сейчас.

Пока он расплачивается с доставщиком, я обращаю внимание на то, что блондинка, не попрощавшись, уходит в сторону соседнего дома вместе со своим чудовищем. А затем вижу, как дверь на крыльце дома ведьмы вновь открывается.

— Пап, всё в поря…

Тревога на лице ведьмочки уступает место полному смятению, когда она видит меня. Даже издалека замечаю, как её щёки румянятся. Но уже в следующее мгновение губы девчонки поджимаются, а в глазах появляется лютый холод.

Огонь ярости в них мне нравился больше.

Я иду к ней.

— Привет, Сабрина.

Моя широкая улыбка не обманывает её, она сгибается над перилами и шипит:

— Какого чёрта ты снова тут делаешь?

— Хотел выяснить всё ли у тебя в порядке, — пожимаю я плечами, слыша шаги за спиной.

— Да, Сабрина, — вслед за мной говорит тренер, от чего та мгновенно выпрямляется. — Тай только что сказал мне, что ему стыдно за свой вчерашний поступок, так?

Тренер вновь сжимает пальцами моё плечо, и я киваю ему и ведьме.

Девчонка задирает подбородок и смотрит на меня с подозрением. Ну да, глупой её не назовёшь — чтобы вертеть парнями необходимы мозги.

— И я подумал, — продолжает её отец, — что мы с тобой, Сабрина, могли бы его накормить за то, что он искренне сожалеет о содеянном и пришёл с извинениями. М-м?

У ведьмы глаза лезут на лоб. У меня, впрочем, тоже. Что не говори, а такое развитие событий я и представить не мог. Как и моя ведьма.

Впрочем, узнать о ней побольше будет неплохо.

— Я с удовольствием поужинаю с вами, тренер, — кивнув, криво улыбаюсь я.

Сабрина сужает на меня глаза, а спустя пару секунд фыркает и идёт в дом. Тренер хлопает меня по плечу, улыбается и ведёт рукой к крыльцу, приглашая идти первым.

Дом встречает меня тесным уютом и ароматом парочки сортов сыра. И угрюмой Сабриной. Замечаю на дверце белоснежного холодильника, позади стула, на котором сидит девчонка, хаотично наклеенные стикеры с какими-то цитатами. В одной из них я узнаю фразу из фильма «Адвокат Дьявола»:

«Тщеславие, определённо, мой любимый грех».

Хмыкаю и по приглашению тренера занимаю стул напротив ведьмочки.

— Сабрина, не могла бы ты…

— Я с удовольствием, пап, — язвительно передразнивает она меня, поднимаясь со стула. Подходит к одному из навесных шкафчиков, вынимает тарелку, подхватывает вилку из банки, явно размалёванной детской рукой, у раковины и бросает это всё на стол передо мной, словно кость собаке.

Я чешу пальцем бровь, сдерживая себя от грубости, и цепляю взглядом бретельку на оголённом плечике. Очевидно, широкий воротник футболки съехал вбок, когда ведьма тянулась за тарелкой.

Перед глазами мгновенно всплывает фрагмент из воспоминаний: белые измятые простыни, бархатная даже на взгляд кожа оголённого бедра…

Стискиваю зубы и перевожу взгляд на тренера, который вынимает из пакетов коробки с едой. Пространство небольшой кухни мгновенно наполняет соблазнительный аромат зажаренной курицы.

В желудке урчит.

— Мы думали обойдёмся макаронами с сыром, — понимающе улыбается тренер. — Но в процессе приготовления решили, что к ним не помешает что-нибудь существенное.