— Более чем, — согласился. Заглянул новичку в глаза, присмотрелся к потешной нервной мимике… Подходит, немного обтешется, присмотрюсь, а там подведу итог и… вперед, боец, яйца в кулак и до победного. — Шест, выдай новенькому экипировку. Замес, твоя боль только что ушла. Приведешь себя в надлежащий вид и подберешь оружие вон из той кучки. Из стрелкового возьмешь арбалет.

— Самое то. — Мужчина кривовато распрямился. — С арбалетом привычен… только отсюда вижу говно с тетивой.

— Проявишься, получишь это. — Я ткнул пальцем в модифицированный шмалабой. — Знаком?

Замес ошалело помотал головой. Буркнув для приличия, Тощий выдвинулся с лаконичной инициативой:

— Прослежу. Научу.

— Спрошу с обоих, — порадовал охотничье братство и перевел взгляд на довольную девушку. Она торопливо подорвалась к телеге, изображая деловую суету.

Задвигались тюки и пакеты. Звон, шуршанье и перестук порадовали плотностью звука. Команда живет, команда работает… Загляденье. А впереди еще досмотр и чистка оружия. И вроде швейный набор нашли… Вечер обещал быть томным.

С первым сумраком запалили пару факелов. Двор и дом мгновенно отринули нейтральность и предстали мрачноватыми силуэтами, сотканными из молчаливой облачной тьмы. Дешевый декор, но по нервам царапал…

Усталые бойцы столпились у баков. Запасы воды по бутылкам уже обновлены, излишки воды потрачены на бытовые нужды. В канистрах булькало где-то на треть — осталось подселить акву и посмотреть, что принесет ночь по части восполняемости. Дело за малым — выудить адхары со дна. Шест с блистером в руках замер у кромки емкости и нехорошо вздыхал:

— И как достанем… Она же мечется. Херанет по руке, и я чет не уверен, что хочу принять жиденького…

Выручил Замес, с недоумением посоветовавший:

— Так накапай в пузырек воды и сама прыгнет. Первый раз что ли на сборе?

— Закрой хлебальник, новичок, — веско посоветовал тощий. — Я давно на тропе…

— Ага…

— Сдается мне, вы расслабились, — протянул задумчиво. И дело закипело. Две аквы послушно перекочевали в контейнеры, а оттуда в канистры. И у нас еще в заначке найдется… Но планировал оставить запас для коммерции. Не едиными торговцами счастлив рынок, найдутся барыги помельче, уверен…

Когда расположились на отдых вокруг потрескивавшей печурки, спросил у Замеса, обретшего зачатки мира в душе после нехитрой возни с пожитками:

— Местный?

— Родился в Боу, за пару ширм отсюда. Вроде поселка, обжились, укрепились… полагаю, хорошо поднялись, если позволили себе детей… Мелочь плохо выживает, ну то есть дохнут совсем в край, свести должно… Еще говорят, если Ось позволит.

— Слышу хреновый конец? — Я взялся перебирать пистолет. В очередной раз.

— Как водится. Сухие, потом рейдеры, потом опять сухие…Родителей почти не помню, мыкался по берлогам Охотников, немного бродяжил…

— Что можешь сказать про Боу? — подвел к главному. Информацию об окружении хочу вывести в приоритет, на максимум. Карт мне не поднесут, ориентиры заботливо не наметят, так что ударюсь в кустарное творчество.

— Дыра, — ответил Замес. Подумал и добивал: — Дерьмо.

Благое намерение, да… исполнение так себе. Факт лишь один — если парень родился после удара, то зона Боу из старых, что, ровным счетом, ничего не дает. Есть безвестная полянка и есть. Дойдешь, заглотнешь и только тогда узнаешь. Все из нелюбимого… Опять повело, задумался.

— Отбой. Всем, — приказал, не давая шанса оспорить. Сам собирался еще посидеть, да и потом вздремнуть в полглаза. Локация труднодоступна, но доверие к показной безопасности ушло в минус. Отошел от огня, пристроил табурет у выезда со двора, под разлапистым сушняком куста, и устроился на ночевку.

Автомат на колени, в запасе терпение и бдительность, изрядно подпорченные усталостью и болью. Но в чем-то даже привычно… как лакмусовая бумажка. Если изрядно хреново, ты еще жив и способен действовать. Впереди смутные силуэты ограждения, наметки поля и дорожной насыпи. Легкие отсветы пламени лишь добавляли тьме глубины… Неудачный ракурс, сменить что ли и пройтись…

Зарница молнии кривым росчерком ударила за корпусными навалами. Призрачный свет отшвырнул ночь, и ракурс заиграл серовато-белыми красками. Нервишки дрогнули, глаза впитали… Мертвая пустота промзоны. И новый росчерк — в то же место. Уже любопытно…

Молнии били хаотично, иногда беря паузы в полчаса и более, но точка удара оставалась неизменной. Новый подарочек, Джимми… который не забрать, если не жаждешь пообщаться с ордой. Я бы рискнул… Резко, мобильно и без оглядки. Жаль, не смогу… Позади заворочались, засопели. Бойцы спасли тревожно, хрустя подстилками, а Шест, походу еще и бился о телегу. Романтический сон, не иначе.