Это странный мир, и люди тут странные. За эти дни я успел увидеть лишь верхушку верхушки верхушки айсберга. Вполне возможно, что для Рио такая рана не страшнее обычной царапины.

Я встал и протянул Рио руку, предлагая свою помощь. Но она лишь недовольно фыркнула. Тогда я наклонился, сам схватил её за руку и рывком поставил на ноги.

— Что ты себе позволяешь? — взбесилась девчонка. — Не прикасайся ко мне, дворняга.

— Не ранена? — я отвернулся и высморкал сгустки крови. Всё-таки хорошо она мне по лицу съездила.

— Какой наблюдательный! — снова огрызнулась девчушка.

Лёгким движением руки она ослабила пояс на платье и под ноги ей плюхнулся какой-то свёрток. Под ним сразу же начало расползаться чёрное пятно.

Я присел и взял его в руки:

— Вот почему запах показался таким знакомым.

На деле свёрток оказался бурдюком. Сквозь дырку, оставленную моим ножом, вытекали остатки вина. Того самого сорта, каким совсем недавно меня угощал Боз.

— Почему ты прятала за пазухой бурдюк полный литийского вина? — на автомате спросил я, хотя мне было вообще до лампочки.

Наоборот, я был несказанно рад, что она его засунула себе под платье. Ведь нож пробил только одну стенку кожаного сосуда и не позволил ранить девочку. Сосуд со стенками из толстой кожи в сочетании с коротким лезвием моего ножа не допустили непоправимого и уберегли меня от катастрофы.

— Потому что руки были заняты, — она кивнула на валявшееся у ног ружьё. — А ещё для защиты, чтобы никакой придурок не смог меня зарезать!

— Туше, — мелкая меня урыла и крыть было нечем.

— Давай забудем об этом досадном инциденте.

— Легко тебе говорить, — Рио села на пол, обняв руками колени. И сразу добавила. — Это было последнее вино в этой части северного крыла. Теперь придётся идти за ним в...

— Какое вино? Рановато тебе в алко-отрыв уходить, не доросла ещё.

— Слишком глубокая мысль для человека, напавшего с ножом на маленькую девочку.

— Давай, завязывай. Сама виновата. И не перебивай! — меня взбесило легкомысленное поведение мелкой. На клан напали твари, одна другой хуже, а ей хоть бы хны. — Ты хоть в курсе сколькие уже погибли? — я выдержал небольшую паузу. — Только на моих глазах пятнадцать человек.

— Я не боюсь, мой долг истребителя нечисти перед Императором превыше смерти. И не понимаю, что трус вроде тебя тут делает. Зачем пришёл, почему просто не спрятался?

С удовольствием бы прервал её, потому что все эти высокопарные речи о долге, чести и прочей лабуде из уст ребёнка звучали, как полная чушь — пустой звук. И не более. Но девчонка и без того злилась, поэтому просто пропустил мимо ушей и позволил ей выговориться.

— Если себя не жалко, то о других можно не думать? — я приподнял подбородок и провёл пальцем по татуировке.

— Сейчас мне одиннадцать, а магический рабский ошейник с тобой уже десять лет. Считать умеешь? Мне тогда только год исполнился.

— Это «подарок» твоего деда. Значит и отвечать тебе.

— Мне? Я должна отвечать за своего дедушку? Что же ты сам тогда не рад принять ответственность за предавших Викар литийцев и носить ошейник? Ты ведь литиец, или и это забыл?

— Туше.

— Повторяешься.

И ведь не поспоришь. Она уже дважды меня подловила.

— Вот тебе второй бесплатный урок. Не дерзи взрослым, а то схлопочешь по шапке, — щелбан застал Рио врасплох.

— А какой первый? — мелкая злобно сопела, но держала себя в руках.

— Ножа было мало? Нужно было выстрелить из револьвера, чтобы ты усвоила первый урок?

— Как смешно, обхохочешься просто. Теперь мой черёд, я тоже дам тебе бесплатный совет.

— Весь внимание.

— Больше никогда не прикасайся ко мне. Не груби и не перечь мне. Или я обо всём расскажу Арье. Нужно говорить, что она тогда с тобой сделает?

Я прищурился, стараясь получше рассмотреть лицо Рио. Она либо ещё не знала, что Арья погибла, либо срочно несите сюда Оскар.

— Слушай, насчёт Арьи. Дело в том, что её больше нет. Она умерла. Я был там и сам всё видел.

На лице Рио не дрогнул ни единый мускул. Она даже не моргнула, выслушав меня. Известие о смерти самурайши нисколько её не тронуло.

Это ж каким человеком была Арья, если даже эта соплячка ни капли не расстроилась.

— Похоже только мне жаль эту дуру.

— Ты вообще хоть что-нибудь помнишь?

Я задумался, но оказалось, что это был риторический вопрос и Рио продолжила, не дожидаясь ответа: