Потому что был по-прежнему жив. И как прежде сидел у стены, всё в том же злосчастном коридоре.

Лапа «мамаши» застыла в каких-то жалких пяти сантиметрах от моего лица. Чудовище остановило атаку всего за одну тысячную долю секунды до того, как убить.

Похоже от страха я на время отключился от внешнего мира. Поэтому не слышал рёв второго монстра. И не сразу уловил шелест, который издавали чешуйки на огромной лапе.

— Система опознавания «свой-чужой», — я дотронулся до кармана штанов и убедился, что кристалл скверны резонировал с тварью. Когда вибрация камня немного нарастала, то и шелест чешуек на лапе чудовища становился громче.

Мозг сразу же выдал догадку, что вероятно и у этой махины внутри тоже находился кристалл скверны. При этом слово «махина» сработало в качестве триггера и я непроизвольно поёжился, ощутив фантомную боль в левой руке и груди.

Если Гемини меня уронила на пол практически без сил, то страшно подумать, что случится, попытайся я использовать антимагию против «мамочки».

Хотя тут и думать нечего. С таким размером тела внутри должен находиться более мощный источник силы чем у двуглавого волка. Так что скорее всего магия отмены высвободит нереально огромное количество скверны, настолько, что я моментально склею ласты.

Я слегка дёрнулся от неожиданности, когда тварь убрала лапу. Проблема в том, что хоть и не убила, но она не ушла, а, как и раньше, оставалась рядом со мной. Несмотря на отсутствие у неё глаз, казалось, что она не отрываясь меня рассматривала.

Может не в привычном для человека понимании, но похоже у неё было какое-то своё специфическое зрение.

Кристалл скверны отреагировал на источник внутри громадины, и это её остановило. Но внешне я не слишком был похож на союзника. Поэтому монстр колебался. Не решаясь атаковать, он и уходить не спешил.

Хотелось спросить — можно ли тогда уйти мне? Но, решил, что не стоит ещё больше усиливать подозрения, разговаривая точно так, как и аппетитное двуногое лакомство. Уверен, «мамочка» уже успела попробовать человечину на вкус. И не один раз.

Так пусть думает, что у меня с ними совсем ничего общего. Разве что внешне самую малость похож. Но на этом всё!

Искушать судьбу совсем не хотелось, поэтому на ноги я поднялся молча. Неприятный сюрприз — они немного затекли и онемели. Слишком долго просидел совсем неподвижно на корточках.

С другой стороны, бегать я сейчас и не собрался. Это было бы сродни самоубийству.

Небольшой шаг влево. Придерживаясь рукой за стену, сделал и второй шажочек.

Первые шесть шагов дались на удивление легко. И я даже поверил, что меня правда просто отпустят с миром на все четыре стороны.

А вот седьмой шаг был прерван недовольным рыком. «Мамаша» спокойно наблюдала за мной, но когда услышала жалобный скулёж четырёхлапого словно вспомнила о чём-то и моментально сократила между нами дистанцию.

«Нормально же общались, чего ты начинаешь?» — подумалось, когда её огромная пасть открылась всего в полуметре от меня.

Я моментально замер на месте. Даже ногу не решился опустить на пол. Так и держал её поднятой. Очень переживал, чтобы случайно каким-нибудь неосторожным движением не спровоцировать тварь на ещё более близкий контакт.

Ожидание убивало.

А ожидание, проведённое за вдумчивым разглядыванием бездонной, но крайне зубастой пасти, вдвойне. А какие мысли при этом лезут в голову... ух, просто жесть.

Любой другой на моём месте после такого однозначно стал бы заикой. И был бы обречён провести остаток своей жалкой жизни на седативных препаратах, предназначенных для крупного рогатого скота.

Меня обнюхивали.

В открытую пасть чудовища устремился поток воздуха. Туда же улетела и пара пуговиц моей рубашки, до этого момента державшиеся только на соплях и честном слове.

Память услужливо подкинула изображение огромной рыбины посреди бескрайнего океана. Кит* (тише, тише, выдыхаем, автор в курсе, что кит — это не рыба, а млекопитающее), длиною свыше двух десятков метров, в поиске пищи процеживал сквозь открытую пасть тонны воды.

Разница в том, что сейчас вместо воды процеживался воздух. Что совсем не исключало возможности того, что я стану пищей для гигантской десятилапой Драгга.

Хорошо, что от меня разило дохлой двуглавой псиной. Должен сойти за своего.

Поскорее бы только!

Пасть захлопнулась и через секунду из-под чешуек на задней части тела с шумом вышел поглощённый воздух. И всё. Тварь снова просто стояла неподвижно.

Совсем рядом со мной.

Мне мелкую нужно бежать спасать, а не тут штаны протирать. Я пытался собраться, но мысли пугливо разбегались словно рыбный косяк, встревоженный появлением хищника.