— Застрелили они его, Ин… Я видела… Он себя вроде лучше почувствовал, сам вызвался за водой сходить… — она махнула рукой в сторону теплотрассы, содрогаясь всем телом и сбиваясь на каждом слове. — Я… Я услышала выстрелы, выбежала, а там трое… над ним склонились… Я испугалась… Думала, бросят его… Потом выглянула… Они его с собой забрали…

Я машинально плюхнулась на полку, переваривая её слова. Слёзы сами потекли из глаз…

Мне всё это время так хотелось наивно верить в то, что ситуация с Ромкой была случайной, нештатной, что подобное больше не повторится, что мы нужны тут живыми… Дура…

С совершенно детским надрывным чувством захотелось в эту секунду увидеть Сашу… Чтобы он посмотрел на меня своими грустно-осуждающими глазами, обнял, со знанием дела произнёс пару фраз о том, что ничего страшного не произошло, что Лёха жив, что его, как и Рому, просто ранили…

Или это всё ложь? И нас вот так по очереди рано или поздно уберут всех до одного…

Я легла на твердые неудобные доски. Отвернулась к стене.

Это просто невозможно… Почему именно его, Лёху?! Он же самый безобидный из всех…

И… И что теперь с Лидой делать? Девчонки сейчас точно не пойдут со мной в этот подвал. Да я и сама не хочу туда возвращаться… Но не оставлять же ее там в самом деле?! Господи-и…

Я закрыла глаза. Отчаяние… Как люди живут с этим чувством?! Не глотают таблетки, не ждут очередного сеанса психотерапевта, не ломают ногти, раздирая в клочья собственное сердце, которое иногда невыносимо воет на луну?! Ну вот как?! Как искать чёртов выход там, где его нет?! Я не понимаю… Мне нужно… нужно хоть отчего-то оттолкнуться, а я не могу…

К чёрту.

Резко поднялась на ноги, больно стукнувшись макушкой о верхнюю полку. Молча направилась к выходу.

— Ин, ты куда? — в спину долетел испуганный севший голос Оли. — Инна, не уходи…

Я оглянулась, с жалостью глядя на совсем измученную встревоженную женщину, осунувшуюся и постаревшую, кажется, на десять лет.

— Не знаю, Оль. Просто не могу сидеть на месте… Может, попробую найти кого-нибудь из наших…

Оля хотела что-то сказать, но передумала. Только поджала дрожащие распухшие от соли губы, по которым сплошным потоком текли слёзы.

— Маш, — я с надеждой повернулась к стоявшей поблизости девушке. — Там твой… Сергей не говорил, что они собираются сделать с Костей и Максом? Может, проболтался о том, куда их увели…

Та только помотала головой, огорчаясь ещё больше, будто виновата в чём-то. Впрочем, не удивлюсь, если она правда что-то знает, но не хочет подставлять своего ненаглядного охотника. Да и фиг с ними со всеми…

Я просто ушла. У меня не было ни моральных, ни физических сил успокаивать и жалеть Олю, понимать и сочувствовать Маше. Мне чертовски хотелось, чтобы меня саму успокаивали, жалели, понимали и сочувствовали…

Стараясь не попадаться на камеры, знакомым путём добралась до медпункта. Именно здесь мне почему-то было спокойно и… по-настоящему одиноко. Как раз тот уровень уединения, которого мне так часто не хватало как там, за периметром, так и тут…

Мне нужно поспать. Это самое банальное, что я могу сейчас сделать, но у меня просто больше нет сил. Ни физических, ни душевных… Я словно кончилась. Из меня будто выпустили воздух, и я сдулась, как воздушный шарик. Не осталось ничего, кроме тонкой потрёпанной оболочки. Не новое для меня ощущение, конечно, но никогда прежде оно не достигало такого апогея… И его надо пережить. Просто пережить…

Я свернулась калачиком на кушетке, обняла себя руками. Холодно… Даже несмотря на то, что спина во время ходьбы вспотела и покрылась испариной, ноги в мокрых кроссовках распухли и горели огнём. А вот ладошки мёрзли так, будто на улице внезапно наступила зима…

Сон пришёл почти мгновенно. Поверхностный, тяжёлый, напоминающий полуобморок. Воспалённый мозг продолжал напряжённо работать, периодически вспыхивая импульсами пробуждения, но сознание отключилось полностью, позволяя наконец ощутить спокойное умиротворённое равнодушие…

Не знаю, сколько часов я провалялась здесь, то обливаясь потом, то стуча зубами от холода. Но когда я наконец резко распахнула глаза, вокруг стоял зыбкий влажный полумрак, а по крыше над головой били крупные капли летнего монотонного дождя.

Едва не застонала, когда по занемевшим в неудобной позе ногам побежали колкие неприятные мурашки, разгоняя кровь по телу до нормальной скорости…

Руками ощупала край кушетки, пытаясь повернуться. Ладонь неожиданно наткнулась на небольшой гладкий предмет…