— Так что же у вас в этих мешках, если не зажигательная смесь..

— Там, господин полковник, находится четыре баллона чрезвычайно токсичного яда нового поколения и наше с Кучером, защитное снаряжение.

У Небогатова, что то ёкнуло в груди.

— Яд нового поколения?

— Да. Это контактный токсин «Старичок», вещество бинарного типа. Он безобиден в сухой среде нанесенной на поверхность… но стоит попасть капельке влаги, как начинается реакция с выделением токсина..

— Почему «Старичок».. что за глупое название..

— Отнюдь. Первый руководитель нашей лаборатории, полковник и доктор наук, Меллер-Закомельский имел в наших кругах прозвище — «Старик». Отсюда и название вещества…

— В ваших кругах? Вы гражданский, что ли?

— Еще неделю назад мы с Денисом Викторовичем, были сугубо гражданскими специалистами. Но мобилизация, сами понимаете… Теперь мы — носим погоны..

«Чертов Кобзев! Отправил на спецзадание штатских ученых!»

— Извините капитан. Но почему отправили именно вас с Кучером??

— «Старичок»- особо токсичен и при этом летуч. Только мы, умеем с ним обращаться. Скажите, господин полковник, какие бумаги мы должны обработать и пора преступать к делу..

Жестом приказав ученому капитану помолчать, Небогатов подошел к окну и уперся разгоряченным лбом в стекло. Нет, Кобзев, конечно та еще скотина бессердечная, но до чего же умен. Саперы Геловани, отряд головорезов Стасова — это так, пыль в глаза, отвлечение внимания. Основные — эти два вчерашних студента с баллонами жуткой отравы. Генерал Келлер, жаждет заполучить секретные досье жандармерии- так пусть забирает. С собой, на тот свет…

Теперь понятны и последние слова свежеиспеченного начальника Бюро «С»

«В случае возникновения непредвиденных, чрезвычайных обстоятельств, Евгений Вадимович, прикомандированных специалистов вам придется — ликвидировать. Лично, с гарантией. Никто из них в руки врага, живым попасть не должен»

— Как обеспечить безопасность сотрудников жандармерии находящихся в здании?

— «Старичок» смертелен на расстоянии более метра. Так что мы работаем в архиве, а остальные пусть убираются. И отключите вентиляцию…Пожалуйста.

— Обеспечим. Ваши баулы сейчас принесут..

— Нет! Мы сами, все сами….не дай Бог повредят входной клапан баллона и все, мы покойники…

— Кстати, какие симптомы отравления, капитан?

— Головная боль и асфиксия …потом потеря сознания..

— А дальше, все…смерть.

— Срок?

— Зависит от дозы токсина. От двух часов до двух суток. Но судя по количеству бумаг…и объёма «старичка» … Должно накрыть удушьем через сутки… Дальше кома, ураганный отек легких и все…амба.

«Сутки…целые сутки. Этого должно хватить, что бы потравить все крысиное гнездо русского направления «Штази»

— Не смею вас больше задерживать, господа. Сказал Небогатов и выскочил в коридор.

— Сворачивайтесь! Ротмистр Геловани, заканчиваете, поступил новый приказ!

*****

Два газотурбинных вертикальных двигателя «Юмо» бешено крутили огромные лопасти винтов десантного хюбшраубера(5) крингсмарине «Фокке», который спасаясь от обстрела и отчаянно маневрируя у земли, пытался найти подходящее место для посадки.

— Держитесь, геноссе оберст, сцепив зубы шипел командир винтокрылой машины, вцепившись в рычаги тангажа и отчаянно крутя головой, выискивал стреляющие по ним зенитки. Судя по тому как тяжелый, забитый людьми и снаряжением хюбштраубер резко повело влево, одну из огневых точек ему удалось обнаружить и уклонится от летящей с земли остроносой смерти.

Генерал-лейтенант МГБ Келлер, сегодня облаченный в мундир армейского полковника вцепился в поручни моля о том, что бы этот веселый и не по уставу волосатый пилот морской авиации посадил их наконец на многострадальные плиты Виленского аэропорта, не разбившись по дороге. Напротив него, так же вцепившись в поручни и сохраняя на лице остатки своей знаменитой невозмутимости сидел подполковник Манфред Кляйнкамп сжимая своей лапой укороченный десантный «штурмгевер».

Описав полукруг, «фокке» плюхнулся на бетонную плиту рядом с горящим хюбшраубером первой волны десанта. Едва держась на ногах и пошатываясь, бойцы Кляйнкампа, в основном поляки и литовцы из числа политэмигрантов стали выпрыгивать наружу занимая оборону вокруг винтокрылой машины.

— Связь! Связь срочно! С «Бременом»

«Бремен», он же командир «морского стрелкового батальона» ВМС, фрегаттен — капитан Маркус Рённ, отозвался не скоро. Минут через пять, его голос был еле слышен за настоящей бурей помех.