Игорь успел привязаться к Мэри. Он всегда следовал за ней по пятам, за исключением тех моментов, когда она уходила работать в поле, в огород и ухаживать за скотиной.

После сорока лет в одиночестве он был готов привязаться к первому встречному человеку, но из всех членов семьи ему больше всего нравилась девочка. В хорошем смысле. Она делилась с ним самыми вкусными кусочками своей еды, гладила и расчесывала своим деревянным гребнем. А ещё разговаривала с ним, словно с человеком, а он слушал с умным видом, но ответить не мог. Лишь иногда мяукал в нужный момент или мог кивнуть с видом важного монарха.

Жизнь в теле кота гораздо лучше, чем бытие деревом. Но всё же он хотел снова стать человеком. И вроде вот они люди — лапу протяни и можешь потрогать, но доставить их к дереву невозможно. И не стал бы он так жестоко поступать с хорошими людьми, несмотря на огромное желание вернуть прежнее тело. Даже с теми людьми, которые в городе норовили его пнуть, он не хотел так поступать. Они же не со зла. Вот ночью пробраться к ним домой и нагадить в обувь — другое дело. Один раз он так отомстил своему обидчику. А вот нечего пинать милого котика! И вообще, он тогда не был готов к такому и зазевался. Но как же ему потом было стыдно за свой поступок. Могучий попаданец, способный выращивать аватары и жить в них, гадит в туфли горшечнику… Узнай кто об этом, со стыда сгореть можно.

Очередной поход в город с элем отличался от всех прежних. Стражники на воротах выглядели напряжёнными. Они не играли в кости, как обычно, а стояли на своём посту и внимательно вглядывались в лица путников. Осмотрев Мэри так, будто рентгеном просветили, они её не стали останавливать.

Напряжение стражников стало понятным при приближении к рынку. На первый взгляд народу тут было много, но Игорь заметил, что всё же людей стало меньше, чем обычно. Некоторые из торговцев и покупателей плохо выглядели. Основные симптомы ему сразу удалось вычленить по тому, как люди хватались за головы и по покрасневшим одутловатым лицам: сильные головные боли, воспаление и повышенная температура.

«Эпидемия! — выстрелила в его голове мысль. — Срочно надо валить отсюда!»

Издав грозное шипение, он заставил Мэри остановиться.

— Мышелов, ты чего?

Тем временем он зацепился когтями на правый шерстяной чулок и потянул в сторону ворот.

— Прекрати, дрянной кот! — грозно заорала на кота девочка. — Ты порвёшь одежду, а она знаешь, какая дорогая?

Она отцепила когти от чулка и продолжила, пыхтя от злости:

— Плохой кот! Плохой! Не смей портить мою одежду!

«Дурёха! Ты же сдохнешь…»

Сказать ничего в этом теле он не мог, лишь мяукать. Вот он грозно и замяукал, вместе с этим принялся изображать пантомиму, должную донести мысль о том, что нужно уходить отсюда. Он отошёл назад, после чего внимательно посмотрел на хозяйку и ещё раз громко помяукал, а она… Она просто подхватила ручку тележки и продолжила путь к точке торговцев элем.

— Тупой кот! — бормотал она. — Совсем свихнулся. Чуть не порвал чулки. Ух, я ему! Больше никакого мяса на ужин.

«Эх… — тяжко вздохнул кот. — Люди тупые, особенно их личинки. Ты же видишь, что что-то не так, тогда какого хрена прёшься в эпицентр эпидемии ради пары медяков?»

Поняв, что он ничего не сможет сделать с девочкой, чтобы спасти её, он решил спасти хотя бы свой аватар. Для этого он покинул город и лёг спать в пышной траве у дороги в ожидании возвращения глупой девчонки.

Когда Мэри возвращалась домой, Игорь проснулся и последовал за ней. Он с напряжением присматривался к ней, и замечал следы недомогания. Её лоб покрылся испариной, шагала она с трудом и периодически хваталась за голову, при этом болезненно морщилась.

«Глупая девчонка! — от злости он резко размахивал хвостом, а шерсть на загривке становилась дыбом. — Я же тебя предупреждал. Ну, конечно, зачем слушать мудрого котика, когда ты вся такая умная и важная девчонка, которой море по колено!»

Он весь путь до дома возмущался.

Мэри после возвращения без сил рухнула на свою койку. Никто из родни ещё не вернулся — все были заняты заготовкой мяса. Крестьяне на заднем дворе, если так можно назвать неогороженную территорию, забивали лишнюю скотину, разделывали тушки, коптили, вялили, делали солонину. В тяжких трудах они даже не заметили возвращения дочери.

Игорь хотел помочь девочке, но не знал как. Если бы они находились в пределах контролируемой им территории, то он мог бы попробовать накачать её силой жилы. Таким образом он исцелял растения, но с животными пока не экспериментировал. По идее, и на человеке это должно сработать, но где Мэри, а где его полянка.

По примерным прикидкам до его территории около шестисот километров. Больная девчонка не выдержит такой долгий путь. К тому же, нет никакой возможности её туда переправить. На своём горбу он её не унесёт, уговорить же сделать это кого-то другого не сможет в силу отсутствия речевого аппарата, а писать на той же земле что-либо бесполезно, поскольку никто в этой семье не умеет читать. Но даже если кто-то из крестьян позовёт священника, а в основном лишь они тут владеют грамотой, то котика, который умеет писать, ждёт костер. Наверняка священник объявит его исчадием дьявола или демоном, который вселился в тело животного. Мало того, ещё и объявит вселенским злом, наславшим эпидемию. Как бы он ещё всю семью или как минимум Мэри не обвинил в колдовстве.