Иногда живодёры брали у него образцы древесного сока, коры, срывали листья и варварски отпиливали кусочки веток. А он не мог им ничего сделать, чтобы не вызвать гнева. Так-то он мог бы дать отпор, но это глупо. Допустим, изменит он свои лианы настолько, что они сумеют пробить скафандр или выжмет из себя боевые чары, а дальше что? Дальше к нему будет настороженное отношение, как к дикому и опасному монстру. О любых поблажках можно забыть. Меры безопасности усилят. Сорняки выкосят, посадив его на голодный паёк. Он начнёт туго соображать, и в итоге о побеге можно будет забыть.

Во время бесед он старательно изображал из себя невинную овечку. Этакое мирное деревце, которое спокойно растёт, потребляет углекислый газ, выделяет кислород и думает о вечном. Все разговоры он сводил к пространным философским измышлениям, прибегая к далёким и почти забытым воспоминаниям из университета. В пыльных углах сознания он откопал работы Канта, Ницше, Сократа, Платона и других философов. В итоге у него вроде бы даже получилось создать у похитителей мнение о себе, как о философском дереве.

И всё же терпение Игоря не бесконечное. Почти три месяца он в плену у инопланетян продумывал планы побега. И хотя до конца так и не придумал, как сбежать, но решился на первое своё колдовство.

В Хогвартсе детей первым делом учат простым и полезным заклинаниям: сделать иголку из щепки, чтобы они могли починить свою одежду; простейшие чары левитации для понятия тяжестей, дабы они не подорвали своё здоровье излишними физическими нагрузками; создать сноп цветных искр для вызова преподавателей, если вдруг заблудились в лесу; чары света, чтобы студенты могли себе подсветить в темноте, к примеру, делая уроки, читая книгу, и просто ноги не переломали ночью. На зельеварении первым им дают сварить зелье от фурункулов, поскольку это бич средневековых подростков. Незачем нагружать школьного целителя лишней нагрузкой. Проще научить детей делать себе самим лекарство.

Простые заклинания дают ещё с той целью, чтобы студенты могли их быстрее освоить и привыкнуть к сотворению волшебства. Дабы они поверили в свои силы. После этого более сложные чары будут даваться легче, ведь чем больше волшебник верит в то, что умеет творить волшебство, тем проще оно ему даётся.

Зная всё это, Игорь решил не отходить от образовательных канонов. Всё же Хогвартсу не одно столетие, а преподают там мастера своего дела. Уж за такое время там успели подобрать оптимальную образовательную программу.

Вместо веток для колдовства он стал использовать корни в надежде, что под землёй его чудачеств не заметят. На всякий случай он отрастил несколько корней, которые достигли самого пола, и сделал их подвижными, как лианы. Естественно, двигать ими так же легко, как на поверхности не получится, но этого и не нужно, ведь он не спешит.

И вот один из корешков направлен на отломанный кусочек корня сорняка. Он с помощью лиан освободил небольшое пространство и создал воздушный кокон вокруг обломка корешка. На лианах создал органы наблюдения и, изменив их химический состав, заставил их испускать тусклое зеленоватое свечение.

Раз за разом Игорь пытался превратить подопытный образец в иголку. Час, два, три… Мана начала заканчиваться. Пришлось прерваться на восстановительную медитацию. Через пять часов он продолжил. Первый успех — корешок удалось заострить на конце. Второй успех — он выпрямился и заимел серебристую окраску. И вот, наконец, через сутки корешок превратился в иголку. В этот момент Игорь возликовал. Его охватило счастье от кончиков корней и до листиков на самой макушке кроны. Магия! У него получилось сотворить свои первые чары.

Окклюменция, конечно, хорошо, но ничто не дарит такого же чувства восторга и уверенности в своих способностях, как первое сотворённое заклинание.

«Я волшебник! — радостно подумал он. — Я мать вашу сполотскую на лианах вертел! Слышите? Я волшебник!»

Обучение магии продолжалось. Пока был полон маны, Игорь колдовал. Затем медитировал или с помощью окклюменции укреплял защиту разума и улучшал память. Ему всё легче удавалось вычленить из своей памяти воспоминания. Защита от назойливых менталистов давалась с меньшими усилиями.

Сполоты не отступали. Как и до этого, раз в две недели к нему приходил новый менталист и пытался расковырять его защиту. Складывалось впечатление, будто каждый раз к нему присылают всё новых и более сильных магов.

Стандартный волновой ментальный щит перестал их останавливать со второго раза. Игорь подозревал, что его способ защиты раскусили ещё в самом начале с помощью приборов. Это было несложно понять, поскольку перед тем, как настроиться на частоту его сознания, сполоты направляли на него свой непонятный прибор в виде прямоугольника с рукоятью, после чего изучали информацию на голографических экранах, которую проецировали их смарт-часы или нечто на них похожее.