Поскольку для такого типа колдовства ему требуется погрузиться в транс и объединить своё сознание с растительным конгломератом, это не всегда удобно. Времени на единение уходит много, тело застывает в одной позе, деревенеет и перестаёт реагировать на внешние раздражители. От врагов так не отбиться. Скорее, подставишь себя под их удар. Чтобы нивелировать этот недостаток, он позаимствовал метод колдовства волшебной палочкой, но адаптировал под себя.

Обычный волшебник творит заклинание с помощью волшебной палочки, используя последнюю в качестве концентратора его маны и резонатора, который за счёт сердцевины из тела волшебного зверя усиливает эффект заклинания. Игорь приспособился магичить иначе. Он создаёт четкий волевой посыл, который передает с помощью команды-заклинания и визуализированного образа посоху. При этом он вкладывает совсем крохи маны, чтобы образ дошёл до адресата. Если он держит посох в руке, то всё получается. Дальше в дело вступает магический инструмент — чары по итогу создаёт именно посох и тратит на это энергию Леса.

Единственный минус такого метода — сложные чары так сотворить невозможно. Только простые заклинания наподобие левитации, сотворения огня и детской трансфигурации. Чем сложнее колдовство, тем большего оно требует контроля со стороны оператора. То есть, не выйдет налево и направо кидаться Авадами как из пулемёта или раздавать всем подряд Империо.

Следующим этапом стало создание миниатюрного посоха в виде волшебной палочки. И тут уже удалось почувствовать ограничение пропускной способности. Оказалось, чем скромнее размеры предмета, тем меньше энергии он может пропустить по созданной протеевыми чарами связи. Просто с посохом не сразу удалось нащупать ограничения из-за того, что масштабных заклинаний Игорь не творил. А когда проверил, то убедился в правильности теории. Но даже так волшебной палочки хватает на все заклинания до пятого курса и колдовать ею он может так же, как земные волшебники. Даже высшие чары способен наложить, но лишь разок, поскольку они требуют от мага уже не капельки сил, а огромных вливаний. Одно применение Империо выпивает весь его скромный резерв.

Дальше он пытался понять, отчего же волшебной палочкой без транса выходит наложить высшие чары, пусть и разок, а с посохом такой трюк не выходит. И получилось, что ограничение кроется в пропускном канале. Большой напор энергий в посохе наводками мешает нормальной передачи воли и образов. Волшебная палочка лишена этого недостатка. Если нужно сотворить сложное заклинание или совершить точечное воздействие — палочка. Если нужна голая мощь — посох. Если же требуется сотворить нечто могущественное — дерево и единение.

Кабинет графа Лира остался почти неизменным со времён прежнего управляющего системой. Просторное помещение с панорамным остеклением с одной стороны на последнем тысячном этаже правительственного небоскрёба. Большой стол с голографическим проектором и удобное анатомическое кресло, подстраивающееся под седока, в котором восседал розовошерстный Игорь в зелёном графском халате. На столе в рамочке стоит фотография рыжей сполотки. За спиной хозяина кабинета на всю стену спроецировано изображение Лира с видом из космоса. Перед столом установлено два кресла.

Над столешницей появилась голограмма головы симпатичной светловолосой сполотки с приплюснутой мордочкой.

— Господин граф, к вам на приём прибыл профессор Мурр.

— Пусть войдёт.

В сторону отъехала бронированная дверь. В кабинет робкой походкой зашёл седой сполот. На его лице застыла натянутая улыбка. Стоило ему дойти до стола хозяина кабинета, как он в нерешительности замер.

— Мр… Здравствуйте, господин граф. Вы меня вызывали?

— Добрый день, профессор Мурр. Что вы мнётесь, словно студент? Присаживайтесь.

— Мр… — нервно дёрнул он вибрисами, после чего взглянул на левое кресло, затем на правое, растерянно выбирая, куда сесть. В итоге выбрал левое. Он сел на самый краешек и поёрзал, ощущая себя неловко. — Простите, но я решительно не понимаю, зачем меня мог вызвать целый граф?

— Помниться, со службой безопасности Великого вы не церемонились, когда выписывали псионов.

— М-р-р… — растерянно протянул он. — Это было больше двадцати лет назад. Мне казалось, что вы молодой и не можете этого помнить.

— Базы данных помнят всё, профессор. Вы не волнуйтесь, я вызвал вас по рабочим моментам.

— По рабочим? — удивился пожилой сполот. — Признаться честно, я даже представить себе не могу, каким образом моя профессиональная деятельность может быть вам интересна.

— Меня интересуют ваши исследования. Двадцать три года назад с дикой планеты были привезены образцы пси-активных животных и растений. Вы занимались одним из образцов, не так ли?

— Да-да. Восхитительный образец. Уникальный и единственный известный в галактике представитель разумной флоры. Только в моих исследованиях пагубную роль сыграл недостаток финансирования. Уникальный эндемик перестал быть пси-активным.

— Отчего так?

— Мр… Сложный вопрос, на который быстро не ответить.

— А вы постарайтесь, профессор Мурр.

— На своей планете разумное дерево контролировало большую территорию. Оно является симбиотическим организмом, которому для существования и размножения требуется тянуть соки из других растений. Выделенная институтом оранжерея оказалась слишком маленькой для образца, отчего тот утратил мыслительные функции и перестал проявлять активность. Теперь он определяется как обычное дерево, пусть и с другой планеты. Проще говоря, уникальное растение погибло. От него осталась лишь оболочка. И во всём виновато недостаточное финансирование! Я писал об этом в своих отчётах.