А вот с дактилоскопией получилось гораздо интереснее. Я конечно был в курсе, что пальцы мажут краской, а потом возюкают ими по бумаге, но вот в самом процессе ранее не участвовал. Скучающий мужик в халате, заляпанном черными пятнами, для начала отправил меня мыть руки в стоящей тут же раковине. После мои руки тщательно осмотрели и подвигали каждый палец. Я не сопротивлялся.

Следующим шагом была извлечена банка воняющей краски. Наклонив емкость, мужик вылил чуть-чуть краски на какую-то пластину. Потом валиком, очень похожим на тот, которым я в детстве раскатывал фотографии на глянцевателе, эта краска была сначала размазана по пластине, а потом на чистом листе рядом.

– Иди сюда, становись вот тут и давай правую руку.

Взяв одной рукой меня за ладонь, а второй контролируя нужный палец, меня сначала прокатали по листочку рядом с пластинкой, а потом повторили процедуру, но уже на разграфленной картонке. Каждый палец в своей клетке. Затем снова возюканье валика по пластине и теперь испачкали мне левую руку.

– Отлично получилось – сообщили моему конвоиру – иди, руки хоть чуть-чуть отмой, а то людей потом пугать будешь – это уже мне.

Ага, чуть-чуть. Эта проклятая краска после нескольких намыливаний только чуть поблекла, но смываться категорически не желала.

– А спирта у вас нет? – наивно конечно, но надо поинтересоваться.

– Есть, но заключенным не положено.

– Так я и не заключенный – оторопело возразил я.

– Ну какие твои года…

Поняв, что больше смыть не удастся, я помахал руками в воздухе, стряхивая капли. На всякий случай покрутил головой – полотенца тоже нигде не наблюдалось. В принципе оно и верно – после пары «вытираний» оно бы пришло в негодность.

– Ладно, паря, пошли, определю тебя на постой – скомандовал мне конвоир.

– В смысле на постой?

– Ну пока следователь не закроет дело, побудешь у нас в КПЗ – обрадовали меня – но ты не волнуйся, у нас тут быстро. Завтра, край послезавтра суд…

Странно. Я как-то не заметил, когда я из свидетеля превратился в обвиняемого. Или это я сам себе напридумывал? Но если я обвиняемый, то где мои наручники? Или сейчас без них? А «арестованный, лицом к стене, не разговаривать»? Волна вопросов захлестнула меня и я не заметил, как мы пришли.

– Ну вот, паря, твоя квартира…

Я зашел внутрь. Небольшое помещение, больше похожее на камеру хранения. С трех сторон бетонные стены, а четвертая закрыта сваренной из арматурин решеткой. Внутри за невысокой загородкой унитаз, прямо над которым расположен кран. Прикольно, унитаз вместо раковины. И бачка для смыва не надо – сплошная экономия. Небольшой стол и лежанка. Оба стационарные: сварены из железок, вмурованы в бетон и покрыты сверху досками. Опять разница с тем, что я помнил по книгам: там вроде кровати подъемные были, их на день поднимали и к стенкам крепили. Ладно, побыли в больнице, теперь пока и тюремного быта вкусить. В конце-концов, в тюрьмах тоже люди живут. Интересно, а всякие «шаражки» уже ликвидировали или еще нет?

– Товарищ сержант, а кормежка скоро? – я обернулся к разглядывающему меня сержанту.

– Ты, как я вижу, уже сидел? Больно спокойный…

– Не помню, память потерял – уже на автомате я выдал свою коронную отмазку. В самом деле, а чего это я такой спокойный? Мне же полагается биться об стены, кричать «я не виноватая» и совершать прочие глупости. Ну или надо хотя бы сомкнуть руки за спиной и нервно ходить из угла в угол, бурча что-нибудь типа «ну я им покажу» или «они еще пожалеют».

– Да, товарищ сержант – окликнул я уже уходящего конвоира – передайте там, что если ко мне придут на свидание, то меня нету!

– Ага – кажется, он даже не обратил внимания на мою просьбу. Ладно, шутка и в самом деле не очень…

Я присел на скамью. Спать было еще рано, поэтому я оперся спиной на прогревшуюся стену и уставился на тускло горящую лампочку на потолке.

– Сколько я отрезал, сколько перерезал, сколько лампочек я заменил… – затянул неожиданно даже для себя. И пофиг, что не в рифму – Я маменьке родной телевизор поставлю… Электрик, нажми на рукоять!

– Эй, певец, ты кто? – внезапно послышалось из соседней камеры. А и в самом деле, тут же явно их много. И с чего мне пришло в голову, что я тут один?

– Электрик, а ты? – ответил я, почему-то решив, что спрашивают про профессию.

– Ништяк, не слышал. А я Жмых, 162 у меня – сосед просунул руку через решетку и помахал ей.

– А я свою не знаю, сразу сюда после следователя – я с трудом просунул руку через свою решетку и помахал в ответ – а 162 это за что?