— Да, — ответил Камерон и принялся целовать ее тело, все ближе подбираясь к груди.

— Поверить не могу, что ты сделал это именно сейчас, — улыбнулась Эвери, не зная, плакать ей или смеяться.

— В тот момент, как я понял, что люблю тебя, я решил признаться тебе в любви, когда ты будешь содрогаться в экстазе.

Эвери вспыхнула и смущенно захихикала.

— Ах ты негодник!

Обхватив ее лицо ладонями, Камерон прикоснулся губами к ее губам.

— Но ты меня все равно любишь.

— Да. Безумно. Отчаянно. Всем сердцем.

— Так же, как и я тебя.

— Когда? — спросила Эвери, легонько толкнув Камерона, заставляя его лечь на спину.

Раскинувшись на постели, Камерон смотрел, как она покрывает поцелуями его тело. «Оказывается, не так-то страшно признаваться в своих чувствах и даже приятно, если в награду ты получаешь такое наслаждение», — подумал он, когда длинные тонкие пальцы Эвери начали ласкать его восставшую плоть.

— Когда ты понял, что любишь меня? — спросила она, покрывая его поцелуями.

— Когда обнаружил, что Кэтрин лжет. Я сидел в саду и слышал, как Пейтон хитростью выудил из нее отвратительную правду. И тогда я подумал, что из-за этой лживой дряни я потерял женщину, которую люблю. И решил, что непременно исправлю свою ошибку. — И он закрыл глаза, почувствовав, что Эвери вобрала его в рот. — Я так хотел, чтобы ты была со мной, Эвери… — простонал он.

Эвери продолжала его ласкать, пока Камерону не стало казаться, что больше он уже не выдержит. Заметив это, она уселась на него верхом.

— Клянусь, каждую ночь я просыпался в поту. Именно в такой позе ты мне и снилась, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — И я с трудом сдерживал слезы, когда обнаруживал, что это всего лишь сон. — Он погладил Эвери по тому месту, где вот-вот должны были соприкоснуться их тела, и улыбнулся, заметив, что ее гибкое тело затрепетало от удовольствия. — Я люблю тебя, Эвери.

— И я люблю тебя. — Наклонившись, Эвери нежно поцеловала его в губы. — А сейчас я хочу заниматься с тобой любовью.

— Я тоже очень этого хочу.

Камерон открыл глаза. Эвери лежала на его груди. Он погладил ее по спине, и она слегка пошевелилась. Им предстояла долгая ночь, наполненная дивным наслаждением.

— Я столько хочу для тебя сделать, дорогая.

— Ты уже это сделал, дорогой.

— Спасибо, но я не об этом. Приподнявшись на локте, Эвери ему улыбнулась.

— Этого вполне достаточно, чтобы я почувствовала себя счастливой.

Камерон ласково откинул с ее лица прядь волос и заправил ее за ухо.

— Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, чтобы никогда не пожалела о том, что вышла за меня замуж. Я подарю тебе самые роскошные наряды, самые изумительные драгоценности. Я… — Камерон нахмурился, когда Эвери приложила палец к его губам.

— Помолчи и послушай, — попросила она. — Мне от тебя нужны всего четыре вещи.

— Это какие?

— Я хочу, чтобы ты любил меня так, как я люблю тебя…

— Я люблю тебя, детка, хотя никогда не пойму, за что мне выпало такое счастье.

— Я хочу, чтобы я была тебе нужна так, как ты нужен мне…

— Ты нужна мне, как воздух и еда. — Камерон погладил Эвери по стройным бедрам. — Мне необходимо каждый день видеть твое прекрасное лицо и каждую ночь чувствовать рядом с собой твое восхитительное тело.

— Мне тоже, — заверила его Эвери. — Я хочу, чтобы ты верил мне так, как я верю тебе, всем сердцем, всей душой!

Эвери замерла в ожидании ответа, и Камерон понял, что это для нее очень важно. Он не скрывал своего недоверия к женщинам, даже бравировал тем, что не верит им ни на грош. Камерон уже давно не сомневался в Эвери, задолго до того как понял, что любит ее, однако никогда ей об этом не говорил. Теперь пришло время сказать.

— Я верю тебе, детка. Уже давно верю. Эвери едва не расплакалась от счастья.

— А еще я хочу, чтобы ты подарил мне детей.

— По-моему, я уже начал претворять это твое желание в жизнь.

— Да. — Эвери погладила Камерона по груди. — И делаешь это усердно. Я хочу, чтобы у нас родилось несколько очаровательных черноглазых мальчуганов.

— И девчонок с раскосыми кошачьими глазами. — Он посмотрел на Эвери, зная, что она никогда не поймет, как много ему дала, и надеясь, что она никогда не пожалеет о том, что они вместе. — А больше ты ничего не хочешь?