По телу Камерона пробежала сладкая дрожь.

— О Эвери, как мне хорошо, — застонал он, ставя кубок на стол. — Как бы мне хотелось подольше наслаждаться твоими ласками…

— Но ты всегда меня останавливаешь, — укорила его Эвери.

— Детка, я… —У Камерона перехватило дыхание, и он не сразу смог договорить. — Я никогда…

— Никогда? — перебила Эвери, целуя его в плоский живот. При одной мысли о том, что она может дать ему то, чего он никогда не получал от других женщин, Эвери почувствовала приятное возбуждение.

— Никогда, — подтвердил Камерон и погрузил руки в ее волосы. Подняв голову, она взглянула на него. — По правде говоря, я никогда не получал больше парочки поцелуев. Я слышал, как другие мужчины хвастались, что… —

Он запнулся, не зная, как закончить фразу, не оскорбив грубыми словами нежных ушей Эвери.

— Сегодняшняя ночь — ночь исполнения всех желаний, — торжественно провозгласила Эвери, целуя его в грудь. — Ночь бесстыдных, ненасытных, сладостных ласк, которые мы будем помнить долго-долго.

— Потому что утром… — начал было Камерон, однако Эвери приложила палец к его губам, не дав договорить.

— Не нужно. Давай не будем об этом думать. Будем просто наслаждаться друг другом до самого рассвета. Пусть ничто не вторгается в эту ночь — ночь осуществления желаний.

— Осуществления желаний, говоришь? — переспросил Камерон и, когда Эвери, улыбнувшись, кивнула, прошептал: — Тогда не останавливайся.

Но когда Эвери вновь принялась целовать его тело, он уже почти пожалел о своих словах. Если Эвери будет неприятно, их последняя ночь любви будет безвозвратно загублена. Но в этот момент он почувствовал, как она принялась ласкать его языком, и, глухо застонав, закрыл глаза. Пусть Эвери поступает так, как считает нужным. Нет, он не заслуживает такого наслаждения, пронеслась в его голове мысль, когда он, вцепившись в подлокотники кресла, пытался совладать с собой. Похоже, Эвери знала, когда нужно остановиться, чтобы он смог перевести дух. И Камерон, решивший, что сможет продержаться еще долго и в полной мере насладиться ласками Эвери, вдруг почувствовал на своей восставшей плоти что-то прохладное и влажное. Он взглянул вниз: Эвери тщательно намазывала его медом. Когда она принялась слизывать его, Камерон застонал и целиком отдался удовольствию, которое она ему доставляла. Внезапно он почувствовал, как его подхватил яростный вихрь, и он содрогнулся всем телом в сладчайшем экстазе, которого никогда еще не испытывал. Обессиленный, он откинулся на спинку кресла, наслаждаясь блаженной истомой. Когда Камерон наконец смог пошевелиться, он опустил голову и взглянул на Эвери. Она сидела, уткнувшись головой в его колени, и машинально поглаживала его по ноге. Почувствовав нежное прикосновение ее теплых губ, Камерон понял, что ей не было противно. Он схватил Эвери под мышки и поставил на ноги. Ему припомнились все любовные игры, о которых он слышал, и он ощутил острое желание испробовать их сейчас.

— Возьми с кровати подушку, любовь моя, — попросил он Эвери. — Ты потрясающе в этом выглядишь, — прошептал он, взяв у нее из рук подушку, — но пора раздеваться.

— А для чего подушка? — удивилась Эвери, следя за тем, как Камерон развязывает ленточки на ее рубашке.

— Чтобы ты не натерла спину о подлокотник кресла. — Он снял с Эвери рубашку и, положив руки на ее стройные бедра, восхищенно оглядел ее. — Ты такая красивая, детка, что у меня дух захватывает.

Эвери тихонько ахнула, когда Камерон усадил ее к себе на колени. Теперь Эвери лежала, опершись спиной о подушку и перекинув ноги через подлокотник кресла. Краска стыда залила ей лицо: она почувствовала себя беззащитной под взглядом Камерона. А когда он просунул руку ей между ног и принялся ласкать, она покраснела и закрыла глаза.

— Камерон, я не думала… — начала было она, но он впился в ее губы, не дав договорить.

— Я хочу видеть, что доставляю тебе удовольствие, детка. Хочу видеть, как оно зарождается, становясь все сильнее, пока не захватит тебя целиком.

— Ты видишь это каждый раз, когда мы занимаемся любовью.

— Я вижу это лишь урывками. Мое собственное наслаждение не позволяет мне увидеть твое.

Слегка приподняв Эвери, он приник к ее груди. Он теребил ее соски до тех пор, пока они не заныли, и Эвери перестала смущаться. Ведь Камерон не в первый раз видит ее обнаженную, уговаривала она себя, снова закрывая глаза.

— Я хочу видеть, как ты стыдливо заливаешься краской, — говорил он и, с удовлетворением взглянув на влажные затвердевшие соски, вновь откинул Эвери на подушку. — Я хочу видеть, как эти красивые груди поднимаются и опускаются в такт твоему учащенному дыханию. Я хочу наблюдать за тем, как твой хорошенький животик начнет сжиматься, когда ты затрепещешь от страсти. Я уже не раз ощущал эту сладостную дрожь, а теперь хочу ее видеть.

От искусных ласк Камерона, от его бесстыдных слов у Эвери голова пошла кругом. Она расслабилась, с наслаждением покорившись его ласкам. Он еще шире раздвинул ей ноги.

— Нет, Камерон, не нужно, — пролепетала она.

— Не стесняйся, любовь моя. Помнишь, сегодняшняя ночь — ночь исполнения желаний?

— Исполнения желаний и бесстыдных, ненасытных, сладостных ласк, — подтвердила Эвери.

Скромности и стыдливости не место в такую ночь, как эта, и Эвери решила не размышлять, а только чувствовать. Камерон умело подвел ее к самому краю пропасти, за которой ее ждало неизведанное блаженство, и Эвери содрогнулась в сладостном экстазе. Опустошенная, она упала Камерону на грудь, и он, посадив ее к себе на колени, приподнял и рывком вошел в нее. Крепко обняв Эвери, он произнес, легонько касаясь губами ее губ:

— Я слышал, можно и посредством поцелуев достичь блаженства.

— И где же ты такое слышал?

— Мужчины любят поговорить.

— Ну, я не уверена, что такое возможно.

— А давай попробуем?

Они попробовали, и оказалось, что Камерон знал, что говорил. Когда Эвери в очередной раз пришла в себя, Камерон, поддерживая ее одной рукой, другой вытирал ее между ног. Эвери даже не заметила, что он это проделывает. Укутав ее простыней, он вручил ей кубок с медом. Эвери осушила его до дна и только тут вспомнила, что мед обычно крепко ударяет ей в голову.