— Заткнись, Лерган, —добродушно бросил Камерон.

— Хорошо, заткнусь. Но не сейчас, а через минуту.

— Лерган… — протянул Камерон и насторожился, увидев, что на лице кузена появилось решительное выражение.

— На сей раз я говорю совершенно серьезно. Это касается Эвери и того, что с ней произошло. Ты, кузен, человек суровый, а Эвери сейчас необходимы ласка и доброта. — Лерган взъерошил рукой волосы. — Не знаю даже, как тебе объяснить… Если ты думаешь, что она после мытья в ручье станет такой же, как прежде, ты глубоко заблуждаешься. Ей нужно, чтобы ты ей посочувствовал, приласкал ее. Ее ярость означает, что этот подонок Де Во что-то с ней сделал, и это ее беспокоит.

— Ее кузину Сорчу изнасиловали, — тихо проговорил Камерон. — Старшую сестру Джиллианы.

— Черт подери! Это кое-что объясняет, верно?

— Очень может быть. А теперь иди, Лерган, — махнул рукой Камерон, направляясь к палатке. — Может, я и не знаю, как успокоить Эвери, но знаю, что ее нельзя оставлять одну.

— Вот это верно.

— Кроме того, она может снова сделать попытку убить этого мерзавца.

— Ну что, немного успокоилась, детка? — ласково спросила Энни, помогая Эвери надеть чистую рубашку.

— Чуть-чуть, — кивнула Эвери. — Я убью этого подонка, но сделаю это позже. — Она поморщилась, когда Джиллиана начала расчесывать ее влажные волосы. — А Лерган еще пожалеет о том, что меня стукнул, — проговорила она.

— Тебе нужно всего лишь почаще касаться челюсти и стонать, и бедняга на коленях приползет вымаливать у тебя прощение.

Эвери тихонько рассмеялась:

— Вряд ли мне захочется его так сильно мучить. — Вздрогнув, она обхватила себя руками. — Я думала, после мытья уже не буду чувствовать прикосновение этих мерзких, холодных рук, но увы…

— Бедняжка. — Энни крепко обняла ее. — Успокаивай себя тем, что он над тобой не надругался.

— Только это мне и остается. О Господи! Если руки у этого подонка такие холодные, то, значит, и все тело не теплее. Если бы он меня изнасиловал, я бы заледенела.

— Не думай об этом, — попросила Джиллиана, заплетая Эвери косу, и, нахмурившись, взглянула в сторону леса. — К нам направляется Малыш Роб. Интересно, зачем?

— Наверное, Камерон приказал ему следить за мной, — пожала плечами Эвери.

— Неужели Камерон считает, что ты попытаешься бежать после того, что произошло сегодня утром?

— Да, мне кажется, он боится, что я схвачу меч и помчусь убивать сэра Чарлза. — Эвери взяла Энни и Джиллиану под руки. Ее успокаивала их молчаливая поддержка. — Пора обрадовать Камерона, он должен знать, что я уже пришла в себя и не собираюсь делать глупости. Теперь я понимаю, что, если бы убила этого подонка, все дороги Франции были бы вскоре перекрыты людьми Де Во, мечтающими мне отомстить, либо их наемниками, жаждущими награды. Меня бы схватили и предали суду. Именно это случилось с моей бедной мамой, а ведь она была невиновна.

Кивнув, Джиллиана лукаво улыбнулась:

— А может, если Камерон тебя обнимет, тебе уже не будет так холодно?

— Должна же быть от этого болвана хоть какая-то польза. — Эвери рассмеялась, а вместе с ней и Энни с Джиллианой.

Когда несколько минут спустя Эвери вошла в палатку и стала готовиться ко сну, она заметила, что Камерон не сводит с нее глаз. Раздевшись до рубашки, она повернулась к нему лицом. Он лежал на краю кровати, ослепительно прекрасный в своей наготе. Эвери порадовало, что он не переменил своего отношения к ней из-за того, что с ней произошло. Это помогало ей спокойнее относиться к случившемуся.

— Если ты ждешь, что я сейчас схвачу меч и, издав боевой клич, выскочу из палатки и помчусь убивать Де Во, тебе придется долго этого дожидаться, — лукаво улыбнулась она, ложась на меховое одеяло рядом с ним.

— Это выглядело бы забавно, — проворчал Камерон.

— Особенно если бы я была голой и раскрасила себя с ног до головы синей краской, как делали наши предки, — хмыкнула Эвери. Камерон промолчал, и, взглянув на него, Эвери обнаружила, что он смотрит на нее, ухмыляясь во весь рот. — Ты находишь это смешным?

— По правде говоря, я прикидывал, в каком укромном местечке мы могли бы с тобой укрыться и где я могу раздобыть синюю краску.

— Распутный негодяй, — беззлобно пробурчала Эвери, и, когда Камерон обнял ее и привлек к себе, она облегченно и радостно вздохнула.

— Что он тебе сделал, Эвери? — тихо спросил Камерон.

— Ты имеешь в виду, кроме того, что привязал меня к кровати, разрезал на мне одежду и пригрозил сделать мне ребенка?

— Да, кроме этого. Хотя и этого вполне хватило, чтобы у меня появилось желание перерезать ему глотку.