У меня в квартире не было интернета и это немного странно, учитывая, что я была внештатным редактором, просто сигнал в моем районе был очень плохим. Я пользовалась бесплатным Wi-Fi в местном Старбаксе, когда мне это было нужно. В ту среду я намеривалась отправиться туда, чтобы воспользоваться вышеупомянутым, бесплатным Wi-Fi, а затем связаться с моей бабушкой.

Я встретила почтальона на первом этаже жилого комплекса, когда выходила на улицу, и он вручил мне одно-единственное письмо. Оно все было покрыто срочными марками. Письмо было отправлено прошлым днем, а адресатом являлся мой брат, поэтому я сразу же открыла его.

Прочитав это проклятое письмо, я во второй раз в жизни почувствовала, как мое сердце разбилось на миллион осколков. Опустошение, поселившееся во мне, было знакомо, но на этот раз оно было вызвано совершенно другим человеком и совершенно другой ситуацией. И снова меня охватила та печаль, которая просачивается в кости, а позже взрывается каскадом слез. Боль, которую я чувствовала, заполнила меня с головы до ног, и я не могла убежать от нее.

Хотя, и пыталась. Я старалась думать о чем-то еще с тех пор, как купила билет на самолет до Лондона. Старалась думать о чем-то другом, когда приземлялась в аэропорту Хитроу и садилась на Экспресс до вокзала Паддингтон. Я старалась думать, о чем угодно, только не о лице дяди Гарри, у меня даже получалось, пока я не поймала такси от вокзала Паддингтон до вокзала Кингс Кросс и не села на последний поезд до Йорка. После, я села в автобус — это была тихая поездка; голос дяди Гарри прорывался сквозь все мысли, о которых я думала, пытаясь заглушить его. Его голос не давал мне покоя, и я находила в нем одновременно утешение и печаль.

Я отвлеклась от своих мыслей, когда поезд внезапно остановился. Несколько раз моргнув и посмотрев в окно, я больше не видела сельскую местность; я видела оживленную платформу моей последней остановки. Йорк.

«Добро пожаловать домой, Лэйн».

Вздохнув полной грудью, я нервно поднялась на ноги и сунула телефон обратно в карман пальто, после чего достала свой маленький чемодан, из отделения для хранения вещей над головой. Через несколько минут я уже шла по платформе, волоча за собой чемодан. Я взяла такси от вокзала до небольшого отеля Холидей Инн, расположенного примерно в десяти минутах езды от дома моих родителей, и после регистрации поднялась в свой небольшой, но уютный номер. Я уже собиралась освежиться, когда на мой телефон пришло электронное письмо. При виде имени моего брата из меня вырвался стон.

Локлан хотел удостовериться в том, что я вернулась домой на похороны дяди. Я не винила его за такой контроль, потому что ни разу не ответила на его письмо. Прочитав его впервые, я очнулась только тогда, когда покупала билет на ближайший рейс из Нью-Йорка.

«Я здесь, — выдавила я. — Где он сейчас?»

Я сглотнула подступившую к горлу желчь, нетерпеливо ожидая его ответа. У меня было так много вопросов, но я не хотела никаких ответов. Я хотела знать, почему умер мой дядя в то время, когда он был совершенно здоров. Я хотела знать, почему он был жив в понедельник вечером и умер во вторник утром. Но если я получу ответы, которые ищет мой разум, тогда это будет означать, что я принимаю тот факт, что мой дядя умер, а я еще не была готова это сделать.

Я подпрыгнула, когда мой телефон запищал от нового письма.

«У мамы с папой в доме. Мы все здесь».

В горле образовался комок. Вполне логично, что мой дядя будет в доме моих родителей; мой дядя лелеял мою мать, а она в свою очередь обожала его. Она была его сестрой, соучастницей преступлений и близняшкой.

Я вытерла глаза, когда их начало щипать.

«Буду там через 20 минут».

Я схватила пару черных облегающих джинсов, черные ботильоны, черную футболку с длинными рукавами и серый пиджак. Одевшись, я повернулась к большому зеркалу и посмотрела на себя. Я выглядела так же, как и всегда, но заметила едва видимые для меня различия, которые родные сразу увидят. Мои шоколадно-каштановые волосы теперь были длиннее, почти до пояса. Мои груди были полнее, а бедра немного шире, придавая изгиб моему телу, которое теперь демонстрировало то, что я стала женщиной. Фарфоровая кожа была усыпана светлыми веснушками, а изумрудно-зеленые глаза все еще были скрыты за очками, сидевшими на переносице.

Я поправила свой свитер и моргнула. Я не знала почему, но мне не хотелось наряжаться ради встречи со своей семьей впервые за шесть лет. Я хотела выглядеть собранной, хотя внутри у меня все разваливалось.

Я заплела волосы во французскую косу, чтобы они не падали на лицо, и не стала утруждать себя макияжем, потому что встреча с дядей открыла бы шлюзы эмоций, так что он все равно бы испортился. Я взяла с кровати бледно-голубой шарф и обернула им шею, прежде чем схватить телефон и ключ-карту.

Так как дом моих родителей был совсем рядом, я решила прогуляться пешком. В этот раз дождя не было, но поскольку была середина октября, к шести часам вечера уже стояла непроглядная тьма и начинало по-настоящему холодать. Я скрестила руки на груди и, опустив голову, быстро прошла мимо кафе моей бабушки. Оно было закрыто, как и ожидалось. Краем глаза я не заметила никакого света, но на всякий случай отвела взгляд.

Дорога к дому моих родителей оказалась короче, чем я помнила, и прежде чем успела опомниться, я уже стояла перед дверью дома, в котором выросла. Я моргнула, вспоминая дом своего детства. Он был слегка украшен к Хэллоуину, напоминая мне о предстоящем празднике, но помимо этого, он выглядел точно так же, как и шесть лет назад, когда я видела его в последний раз, будто бы ничего не изменилось… Или не случилось.

«Ты сможешь это сделать», — сказала я себе.

Я снова и снова повторяла эту мысль, поднимая руку вверх и готовясь постучать в покрытую темным лаком дверь. Однако, у меня не представилось этого шанса, потому что дверь внезапно открылась, и я увидела двух девушек лет двадцати пяти, которые выходили из дома. Я понятия не имела, кто они такие, и поймала себя на том, что разглядывала их.

— О, простите, — выдохнула девушка с платиновыми волосами, прежде чем взять себя в руки. — Могу я вам чем-нибудь помочь?