– Говори, говори.

– Стоит им оказаться за пределами защитного контура, как они набросятся на всех, кто окажется поблизости.

Нда, а у нас там куча людей во дворе, и по соседству тоже. И вообще мне можно бы уже и с соседями познакомиться. Хоть знать, к кому бежать, если вдруг что. А то у меня или пожар, или ещё какое стихийное бедствие…

Генерал переглянулся с полковником, и они о чём-то там тихо говорили. Я навострила уши.

– Дыра в защите нам не нужна, - качал головой полковник. – Мало ли, что.

– Я о том же, - сощурился генерал. – Нам бы не дыру, а такую штуку, внутри, чтобы периметр оставался неизменным, а в каком-то месте внутри он не действовал. Помнишь, Асканио нам говорил о таком решении?

– Асканио ещё и не о таком говорил, - хмыкнул Трюшон. – Ты понимаешь, как это сделать? Или позвать Асканио?

– Давай попробуем. Позвать Асканио ещё успеем. Если что – он нас спасёт. Всех, - усмехнулся генерал.

– Скажи этой, пусть убирается.

Генерал украдкой взглянул на меня, натолкнулся на мой любопытный взгляд.

– Маркиза, мы не можем обещать, что во время операции вы всё время будете под защитой. Вообще вы умеете защищаться? От огня, от нападения, от нежити?

– Кто бы меня научил, - усмехнулась я, но усмешка вышла горькой. – И когда бы я успела.

– Значит, не двигайтесь, что бы не происходило, - он принялся что-то плести пальцами, какую-то штуку, будто из золотистых нитей, а нити те тянулись прямо из его пальцев.

Раз – и наваждение пропало. Никаких золотистых нитей, но меня как будто отрезало от всех остальных – даже слышно стало на мгновение чуть хуже. А потом – снова нормально.

– Святой отец, как у вас с защитой?

Тот взялся за висящий на груди крест.

– Со мной, - с достоинством сказал он.

– Это несомненно, - генерал поклонился. – Высшая защита в некотором смысле неодолима, но – что у вас с обычной магической защитой? Понимаете, нежить не всегда готова принять во внимание божественное заступничество, а в райских кущах вам будет без разницы, чем сегодня завершится наше дело.

– Кхм, - едва ли не поперхнулся святой отец. – Обычно божественного заступничества хватало.

– Дело ваше, - пожал плечами генерал. – Но если вдруг что – только не упрекайте сейчас меня в маловерии, господа нашего ради – обхватите маркизу и стойте. Её купола достанет на двоих.

Отец Вольдемар глянул на меня странно, но ничего не сказал. А генерал продолжал командовать.

– Жак, мы с тобой сейчас проделываем дыру в периметре. Северин, готовься вступить на счёт «три». Выше нос, ясно?

Северин глянул на генерала так, что было ясно – опасается. Не уверен в себе.

– Вспоминай, чему учил тебя маркиз де Риньи, - спокойно говорил ему генерал. – В тебе есть сила, смертоносная для них. Главное – не испугаться и успеть. А тебе нечего бояться, ты знаешь ту сторону мира, как и эту. Ты сможешь. Попробуй, пока они безмолвны и безопасны. Вдох, выдох, вперёд,

Северин взглянул на генерала, нерешительно улыбнулся… и вдруг из его правой ладони плеснуло вверх серое щупальце. Плеснуло, сделало круг и втянулось обратно.

– Вот, всё ты можешь, - генерал потрепал мальчишку по затылку. – На счёт «три», так?

Оглядел всех – полковника Трюшона, Северина, отца Вольдемара. По мне скользнул взглядом, как по мебели, да я примерно ею и была.

– Раз, два, три!

18. Очень страшно

18. Очень страшно

Я не заметила, что сделали генерал и Трюшон, но – услышала какой-то очень отдалённый, на грани слышимости треск, и лежащие на полу зашевелились. Будто в замедленной съёмке, неторопливо и очень, очень страшно.

Вообще с виду – ничего особенного. Просто мужчины поднимаются с пола. Подумаешь, белые. Ни кровинки в лице ни у одного. И ещё – глаза закрыты. Но будто им это не помеха. И я впервые поняла, как это – когда страх взял за горло, вот меня прямо взял, это не было преувеличением ни чуточки.

Я прямо тут же пожалела, что спустилась сюда, и не дала мужчинам возможность справиться с этой жутью без меня. Толку от меня нет никакого, а выход-то я перегораживаю всей собой.

Мои глаза закрылись сами по себе, но я сосчитала про себя до пяти и открыла их снова.

Отец Вольдемар шептал молитву, а рукой держался за крест.

Генерал опирался спиной на стену, его трость лежала на полу, а обеими руками он что-то держал. Что-то большое и тяжёлое, судя по напряжению и по выражению его лица.