— Что вы себе позволяете? — первым пришел в себя барон Пирр. — Ваша светлость, вы не можете сидеть за этим столом!

— Почему? — спросила я, слегка приподняв одну бровь. — Я герцогиня Форент. И имею гораздо больше прав сидеть за этим столом, чем там куда вы хотели меня усадить. Ведь я не принадлежу вашей семье, ваше благородие... Милейший, — повернулась я распорядителю, который снова изменил свой цвет, позеленев от ужаса, — прикажите подать еще приборы и приведите сюда мою дочь. Она будет обедать вместе со всеми. Если дети присутствуют за общим столом, то место юной герцогини Форент здесь.

— В-ваша с-св-ветлость, н-но...

На серо-зеленой коже распорядителя выступили красные пятна.

— Никаких но, — отрезала я и добавила строгости в голос, — выполняйте.

— Ваша светлость, — барон Пирр бросил салфетку на стол, — девочки не могут обедать вместе со всеми. Это неприлично.

Его голос был холоден. Он еле сдерживал ярость и не считал нужным это скрывать. Я взглянула на всех остальных. Они тоже смотрели на меня с разной степенью осуждения.

— Простите, — со вздохом повинилась, опуская голову, — я уже привыкла к другим порядкам... Вы правы, ваше благородие, Анни здесь не место...

Распорядитель с облегчением выдохнул, сотрудники посольства расслабились и зашептались, обсуждая мою эскападу, а угроза в глазах барона пропала.

После того как я, совершенно бесстыжая герцогиня Форент, была поставлена на место, торжественный обед продолжался. И все как-то разом забыли, что я теперь сидела не там, куда меня изначально хотели посадить.

Я знала, как сильно перегибаю палку, когда приказала привести Анни в столовую. Мне никогда не простили бы такое вопиющее нарушение традиций. Вот только я сделала это осознанно. Я вовсе не собиралась настаивать на своем. Моей дочери сейчас лучше побыть в своих покоях.

Зато я теперь сидела за герцогским столом. Это на самом деле было самым правильным решением. Я не замужем, а значит принадлежу семье отца, но при этом признана взрослой женщиной, а не девицей, место которой за семью замками.

Только возьмись я объяснять все с самого начала, никто не стал бы меня слушать.

Я тихонько улыбнулась, празднуя первую маленькую победу. И заметила, как несколько человек за столом тайком улыбались, преувеличенным интересом разглядывая содержимое тарелок. Они разгадали мою хитрость. Среди них был и граф Шеррес...

Желание поговорить с графом вспыхнуло с новой силой. Враг моего врага — мой друг. И раз между графом Шерресом и бароном Пирром есть противостояние, было бы глупо не воспользоваться этим. Правда, оставался еще вопрос, кого граф ненавидит больше: барона или меня, поддельную герцогиню Форент...

Как он, вообще, догадался, что я это не она? Абрита всю свою жизнь просидела взаперти, ее не видел никто, кроме отца, няньки, парочки служанок и садовника, ставшего отцом Анни. И вот тут я чуть не подавилась...

С интересом взглянула на графа Шерреса. Если допустить, что тот самый «садовник» никакой не садовник, то все становится логичным и понятным.

Побег Абриты сразу представал совершенно в другом свете. Это была не глупость бестолковой и наивной девчонки, а вполне продуманный план. Одно дело бежать, надеясь на авось, с садовником, и совсем другое с человеком, который является правой рукой посла Абрегоринаской империи. К тому же графу Шерресу вполне по силам было организовать исчезновение Абриты из охраняемого посольства. И причина тоже понятна. Если между ними вспыхнули чувства, то статус невесты императора не позволил бы им быть вместе.

Не знаю, по какой причине их план сорвался, и как Абрита оказалась одна в трущобах, но, услышав от барона Пирра, что герцогиня Форент, граф Шеррес не мог не приказать, чтобы беглянку привели к нему. Не знаю, чего хотел граф на самом деле: попросить ли прощения за то, что бросил любовницу, или у него были какие-то другие намерения, но увидев меня, он мгновенно понял, что я самозванка. Вот только сообщить об этом во всеуслышание не мог. Никто не знал о том, что было между ними... кроме, возможно, старой няньки. Именно поэтому он и велел привести ее, чтобы та подтвердила, что я не Абрита. Но няньку уже с потрохами купил барон Пирр.

И слежка, которую устроил за мной граф Шеррес, получила объяснения. Вероятно, он надеялся, что я выведу его к настоящей Абрите. Или просто не хотел упускать меня из виду, надеясь, что я не выдержу напряжения. А возможно, у него оставались какие-то крохи надежды, что вместо меня в один прекрасный момент появится она, настоящая Абрита.

Когда сегодня я заявилась в посольство вместо его возлюбленной, он не нашел ничего лучше, как угрожать мне прямо на церемонии. Хотя это было, по меньшей мере глупо. Хорошо, что барон Пирр чересчур самоуверен, и не может представить, чтобы кто-то решил рисковать своей карьерой ради женщины. А возможно и жизнью... Император не простил бы человека, который «испортил» его будущую невестку.