— Учитывая, что ваши студенческие отношения до сих пор сотрясают княжество, ещё как важно, — усмехнулся я.

Анна помрачнела.

— Не сочтите, что я оправдываюсь, Кеннер, — сказала она хмурясь, — но я до сих пор не могу понять, каким образом и зачем Маша влезла во всё это. И по сути, втянула нас в подготовку переворота.

— То есть вы не знали, что она с родственниками пыталась привести в Новгород Воислава Владимирского? — удивился я.

— Я даже не знала, что она настолько тесно связана со своими родственниками, — вздохнула Анна. — Я думала, что она отошла от них ещё когда сменила фамилию. Мне она объяснила, что просто хочет уменьшить влияние родов на Круг Силы. И для других наших тоже нашла аргументы, для каждого свои.

Что ни говори, а Киса была чрезвычайно талантливым политиком. Это ведь совсем непросто — втянуть в государственный переворот кучу людей, причём так, чтобы они даже не подозревали, что участвуют в перевороте. У Максаковой явно больное место Алина Тирина и её дружба с Драганой, и Киса это умело использовала. И у других она, очевидно, тоже нашла чувствительные точки. А ведь это не какие-нибудь необразованные крестьяне, которых легко обдурить, это верхушка Круга, элита княжества.

— Мы узнали это только потом, — продолжала она. — Драгане никто из нас, конечно, не поверил бы, но нас всех собрал Яромир и показал документы. Поверьте, Кеннер, очень больно узнавать, что человек, которому ты всю жизнь безгранично доверял, просто использовал твоё доверие. По сути, предал.

— Безграничное доверие — вещь крайне опасная, — сочувственно сказал я. — Слишком велик соблазн его использовать, и очень немногие этот соблазн выдержат.

— А вы кому-нибудь доверяете, Кеннер? — испытующе посмотрела на меня она.

— Безгранично? Только матери и жене.

— И жене тоже? Ах да — связь.

— У нас очень сильная связь, — кивнул я.

— Я знаю. Лана говорила, что она у вас настолько сильная, что души практически слились.

Есть в этом мире хоть какая-то приватность? Как-то это слегка раздражает, когда у тебя могут разглядеть даже душу. Остаётся только приговаривать «мне нечего скрывать, пускай смотрят» — но положа руку на сердце, это просто жалкое оправдание для слабаков — для тех, у кого нет сил с этим бороться. Печально, но это как раз про меня. Правда, я всё же надеюсь со временем это изменить.

— Знаете, Анна, меня очень интересует один вопрос, — решил я сменить неприятную для нас обоих тему, — чем отличается ваша с Драганой сила? Для меня она выглядит очень похожей, но вы обе отзываетесь о своих силах, как о радикально различающихся.

— На самом деле это не так уж и сложно, — улыбнулась Максакова, судя по её виду, тоже приветствуя смену темы. — Драгана может в какой-то мере менять настоящее, изменяя прошлое, но она не в состоянии предвидеть последствия своих действий в будущем. Я же вижу, к чему приведёт то или иное событие сейчас.

— Менять прошлое — это выглядит невероятно мощным. Но я не вполне понимаю, почему Драгана сказала, что ваш дар видеть последствия даёт даже больше возможностей.

— Потому что я могу влиять на реальность с гораздо меньшими усилиями, чем Драгана. Я вижу не просто варианты будущего, но и действия, которые к ним приведут. Например, я сейчас знаю, как сделать так, чтобы вы упали со стула. И усилие для этого я приложу совершенно ничтожное.

— И как это можно сделать? — заинтересовался я. — Ну, то есть, не сталкивая меня.

— Нужно просто сильно топнуть вот в этом месте — удар пройдёт по полу как раз таким образом, что трещина в ножке стула разойдётся, и ножка под вашим весом сломается. Но вы лучше пересядьте на другой стул, а этот отставьте в сторону. Я потом скажу старпому, чтобы он распорядился его починить.

Мобилка внезапно захрипела, и Лазович досадливо поморщился. «Надо бы заменить», — в который раз подумал он, и в который раз эта мысль, мелькнув, ушла куда-то на задний план. Хрип стих, и послышался обеспокоенный голос Киры:

— Станислав, у нас проблема. Мне только что позвонили от Ренских и сообщили, что через два часа сиятельная Ольга Ренская будет у нас в старом фабричном городке.

— Почему это проблема? — осторожно удивился Станислав. — Нам же это как раз и нужно, разве нет?

— Нам это нужно, конечно, — с ясно различимой досадой вздохнула Кира. — И это хорошо, что она всё-таки согласилась приехать. Но есть и проблема.

Лазовича, однако, известие особо не взволновало. Он давно уже перестал волноваться по пустякам, а проблему можно решить любую, было бы только желание. Так что он спокойно ожидал, когда начальство, наконец, перестанет трепать себе нервы и поставит конкретную задачу.

— Понимаешь, Станислав, — продолжала Кира, — для всех семейство Арди — это нечто неопределённое. То есть люди знают, кто такой Кеннер Арди, а вот что такое семейство Арди — никто толком не понимает. И вот сейчас к нам внимательно присматриваются — чего мы стоим без него? Мы в самом деле семейство или же мы просто бесплатное приложение к господину? В кризис это сразу становится ясным, а у нас сейчас как раз и есть кризис.

Станислав проникся и серьёзно озадачился.

— Я это понимаю, госпожа, но мне лезть в дела семейства не положено, — рассудительно заметил он. — Моё дело выполнять приказы.