Меня опять сильно затрясло, и, как ни странно, это быстро вывело из безумного «плавающего» состояния. Я по-прежнему лежала поперёк седла, ничего не видя, кровь прилила к опущенной вниз голове, и та страшно болела, выдавая лишь одну мысль - о моих бедных косах, подметавших в пути наверняка не самую чистую дорогу…

Вдруг что-то щёлкнуло совсем близко, потом ещё и ещё раз. Следом раздались то ли всхлипы, то ли стоны, и сидевший рядом похититель начал заваливаться набок, а следом - и на землю, заодно прихватив с собой бедную жертву. Лошадь резко встала, я медленно на кого-то сползла и больно ушибла бок, но меня хотя бы не размазало о дорогу.

Неизвестный осторожно снял с моей головы мешок, и, зажмурившись от яркого света, я прошептала:

– Кто тут? Ничего не вижу, наверное, я ослепла. Почему всё кружится? Кажется, меня сейчас выр…

Договорить не успела, потому что начала претворять в жизнь собственное предположение, причём делала это, перемежая позывы желудка со словами:

– Ой, мамочка, как же мне плохо! Сдохну, нет, правда, сдохну, ей богу…

После чего добавляла все выученные в дороге крепкие выражения, чем рассмешила пришедшего на выручку бессовестного друга. Он придерживал меня, поглаживая по спине:

– Да всё с тобой будет нормально, Франни. Не придумывай и не ругайся так сильно, а то даже мне от твоих слов становится стыдно.

– Хорошо тебе говорить, Фредди! Тебя-то вниз головой как мешок с овощами не тащили… - схватив протянутую мне Шутом флягу, опустошила её, глядя в его сочувствующие глаза. А потом, заревев, бросилась на шею:

– Фредди, миленький, спасибо, что спас от этих чудовищ…

Я развернулась и, пошатываясь, проковыляла к своим похитителям. Это были гвардейцы в чёрной форме, ещё не старые, с ничем не примечательной внешностью. Разве что стрелы, торчавшие из груди, делали их особенными. Нашла младшего, темноволосого и курносого, и злорадно пнула его ногой:

– Закопать меня решил, сволочь? Теперь сам сдох. Как, нравится тебе, а?
– и я снова ударила его по ноге.

Развернувшись к старшему, собралась и на нём выместить всю ту боль, что пришлось вытерпеть по их вине, но Фредди, взяв за локоть, оттащил в сторону:

– Не надо этого делать, малышка. Они же мертвы, а к покойным надо относится с уважением, даже если при жизни они были нашими врагами. Эти ребята - всего лишь подневольные исполнители, пинать мы будем того, кто отдавал им приказы.

Мне стало стыдно, и я покорно кивнула, быстро передав другу подслушанный разговор. Он нахмурился, но ничего на это не сказал. Посмотрев на гвардейцев, забрал у них кинжалы, один из которых отдал мне:

– Возьми на всякий случай, хороший кинжал лишним не бывает. Хоть ты и маг, но должна уметь обращаться с холодным оружием.

– А я могу, отец сам учил дочку приёмам боя на мечах, и кинжал у меня есть. Так что кое-что умею.

Фредди вздохнул, окинув грустным взглядом, осторожно снимая с моих волос налипшие травинки и засохшую грязь:

– Это понятно, Франни. А так ты умеешь?
– кинжал «противника» мелькал в его руке, и, не успевая следить за его движением, я в восхищении захлопала в ладоши:

– Вот это да, Фредди, как же здорово! Это ты в цирке так наловчился? Я тоже хочу, научи меня - поверь, Франни - способная…

Губы Шута скривила усмешка:

– Вижу и не спорю. На привале, если он у нас, конечно, будет, и потренируемся. А так ловко управляться с ножом я научился… в цирке, ты права. Спецназ называется, четыре года жизнь меня обучала, чес-слово… - Фредди задумался, что-то вспоминая.

– Спец… что? Опять твои странные словечки?
– я шутливо толкнула его в плечо, пытаясь отвлечь друга от явно неприятных мыслей.

Он улыбнулся, и его голубые глаза снова весело заблестели, а моё глупое сердце сладко заныло, напомнив, какая я влюбчивая дурочка. Было, видимо, что-то такое в моём взгляде, что Шут закашлялся и явно смутился:

– Ладно, достань платок и вытри слёзы. А то похожа на клоуна– нос красный и опух, вроде шарика на ёлке, глаза - щёлочки, заплыли совсем, как у поросёнка…

Дальше слушать «нелестные» сравнения я, понятное дело, не стала и со смехом немного погоняла Фредди вокруг коня, в конце концов, повиснув у него на шее:

– А ну-ка проси прощения, Шут, скажи, что я - красивая… Быстро, а то укушу! Я, может, и не знаю, кто такой «клоун», и что это за «ёлка с шариками», но уверена, что им со мной не сравниться…

Его глаза сияли так, что я была готова… впрочем, это неважно. Он осторожно снял мои руки с шеи и, нежно поцеловав горячими губами, прямо скажем, не очень чистые ладошки, сказал: