— Хотел бы я знать, — наконец говорит он, но так тихо, что я задаюсь вопросом, осознает ли он вообще, что сказал это вслух. — Я был на их вечеринке.

— Я знаю, я видела фотографии. — В ту секунду, когда эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что это была ошибка.

— Ты преследовала меня, Мегера?

Я усмехаюсь. — Это сильно сказано. Почему ты здесь, Теодор? Что тебе могло понадобиться от меня, из-за чего ты проделал весь этот путь в канун Рождества? — Его зубы скрипят, когда я произношу его имя целиком, и я не могу сдержать волну удовлетворения, которая захлестывает меня.

Он подходит еще ближе, зажимая меня между своим твердым телом и деревом за моей спиной.

— Очевидно, это было сделано не из-за твоей выдающейся личности, — бормочет он.

— Что я могу тебе дать такого, чего не может ни одна из тех кукол Барби, с которыми ты гулял сегодня вечером?

Его глаза перебегают с моих на толстовку, которую я ношу. Это позволяет мне предсказать следующие слова, которые сорвутся с его губ, поскольку он не так уж тонко избегает моего вопроса.

— Чье это? — спросил он.

— Моего парня, — парирую я.

— Верно, — смеется он. — Если это хоть в какой-то мере правда, то тебе нужно принести ему чертовски много извинений.

Мои брови сводит, когда я думаю о тех двух случаях, когда мы были вместе. Я бы не стала точно описывать это как чертовски много, но неважно.

Тупой ублюдок даже не поцеловал меня. Или трахнул меня.

Если он пытается пометить свою территорию или что бы это ни было, черт возьми, тогда ему действительно следует начать свою игру.

— Как будто тебя это волнует в любом случае. Твоя мораль настолько распущена, что ее почти не существует.

— О, Мегера, — говорит он, в его глазах пляшет мрачное веселье. — Ты, блядь, понятия не имеешь.

Вздох срывается с моих губ, когда он распахивает толстовку и жадно смотрит вниз на мои твердые соски, которые более чем очевидны под тонкой майкой, и он засовывает руку под ткань моих пижамных штанов.

Низкое рычание вырывается из его горла, когда он обнаруживает, что под ними у меня ничего нет.

— Ты заставляешь меня думать, что ты ждала меня, — бормочет он, опуская два пальца ниже и погружая их в меня. — Черт. Ты так и делала, не так ли?

Я почти яростно качаю головой, испытывая потребность отрицать правду. — Нет, — кричу я в тишину вокруг нас.

— Ты хочешь, чтобы нас поймали? — Спрашивает он, его губы касаются моей щеки, его горячее дыхание стекает по моей шее и заставляет меня дрожать.

— Т-тебе не следует быть здесь. Т-ты должен—

— Я не думаю, что ты хочешь, чтобы я был где-то еще, Мегера.

— Черт, — стону я, когда он касается той точки, от которой у меня перед глазами вспыхивают яркие огоньки. — Н-но почему? — Я пытаюсь снова, мои бедра извиваются, встречая его пальцы толчок за толчком.

— Потому что… — начинает он, но затем делает паузу и смотрит мне прямо в глаза, — Я хотел получить свой рождественский подарок пораньше.

Тьма поглощает его зеленые глубины за секунду до того, как он отрывает свои пальцы от моего тела, оставляя меня холодной и опустошенной.

Мои мышцы пульсируют, отчаянно желая почувствовать восхитительное растяжение, давление в нужном месте.

— Что ж, ты не совсем правильно подходишь к этому вопросу, — шиплю я, но слишком поздно, он уже приводит свой план в действие. И, более того, я уже знаю, что позволю этому случиться.

Потому что, честно говоря, я думаю, что может быть шанс, что я хочу этого даже больше, чем он.

Его пальцы хватают меня за волосы, и от болезненного толчка я снова оказываюсь перед ним на коленях.

Мне едва удается удержаться на ногах, прежде чем мои руки тянутся к его поясу.

— Жадная девчонка, — он чертовски близок к стону, когда я расстегиваю молнию и стягиваю ткань с его бедер, освобождая его толстый член.

Не сводя с него глаз, я обхватываю пальцами его ширину, наслаждаясь тем, какой он твердый и гладкий на ощупь.

— Черт, — шипит он, уставившись на меня сверху вниз таким напряженным взглядом, от которого моя киска наполняется. До меня быстро доходит, что это первый раз, когда он позволил мне прикоснуться к нему, и я могу только представить, что у него такая же реакция, как и у меня, каждый раз, когда он прикасается ко мне.

Его пальцы, даже легчайшее прикосновение, обжигают меня изнутри.