— Хорошо, это было не так плохо, как я думала, — призналась она. — Но я готова убраться отсюда к черту и разбиться. — Это был тяжелый день для нее со всеми эмоциональными взлетами и падениями. В ее голове мелькали только ее подушка, матрас и одеяло...

— Ты не забыла свой воск, не так ли? Лейк стала призрачно-белой.

— Значит... я должна получить это... сегодня? Сэди пыталась ее успокоить.

— О, дорогая, не волнуйся: я задержу тебя.

ГЛАВА 22

Н а с б у д е т сл иш к о м м ало

На следующий день Лейк проснулась с прилипшей к лицу подушкой. Накануне ночью она плакала, пока не уснула от стыда и ужаса тяжелого дня.

Потянувшись к телефону на обшарпанном деревянном стуле, она посмотрела на время и с удивлением увидела пропущенные звонки от Адалин. Она быстро набрала ее номер.

Адалин немедленно ответила на звонок.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Лейк зевнула.

— Потому что я спала.

— Да, но ты просыпаешься на рассвете. Ты что-то делала вчера? Ты бы не поверила мне, если бы я сказала тебе.

Она решила, что в восемнадцать лет унесет с собой в могилу официантку в подпольном казино.

— Нет, у тебя что-то важное?

— Вставай, умой свое прекрасное лицо и через тридцать минут будь у меня дома. Хорошо, спасибо. До свидания. Я тебя люблю! — Адалин говорила так быстро, как только могла, прежде чем повесить трубку. Невозможно сказать, в какую передрягу она меня сегодня втянет. Поднявшись с кровати, она сделала один шаг.

— Сукин сын! — Она тут же вспомнила, откуда взялась половина слез — от воска. Буквально все это было пыткой. Она понятия не имела, как она могла плакать так регулярно. Попытка пройти в ванную была скорее хромотой, поскольку она опиралась, и шла, как пингвин.

Ей не потребовалось много времени, чтобы подготовиться: она умыла свое заплаканное лицо после того, как почистила зубы. Решила собрать волосы в небрежный пучок, учитывая, что волосы до сих пор деражли локоны и лак для волос, опасаясь, что Адалин спросит, почему ее волосы выглядят так. Было стыдно выставлять это напоказ, потому что локоны на второй день были на самом деле потрясающими, но опять же, ее пучок выглядел довольно хорошо.

Подойдя к шкафу, она почувствовала тепло. Наверное, потому что они не могут позволить себе кондиционер. Она решила надеть свободную белую майку и светло-голубые джинсовые шорты. Шорты были слишком короткими, но это не имело особого значения, потому что она шла только к Адалин.

Подойдя к своей сумочке в крошечной гостиной, она увидела ключи от машины отца именно там, где оставила их прошлой ночью.

— Папа? — крикнула она, направляясь в его спальню.

Лейк постучала и открыла дверь, но ответа не получила. Когда она увидела, что его нет в своей комнате, то немного забеспокоилась. Выхватив из заднего кармана сотовый, она набрала его номер.

Гудок прозвучал лишь один раз, прежде чем звонок был отклонен. Что за…? Через мгновение она получила сообщение:

Я на ра б о т е. У в и д им ся п оз ж е , д е т к а.

Яма в ее животе исчезла, и, положив телефон обратно в карман, она схватила ключи вместе с сумочкой и направилась к двери.

Глаза Лейк захлопнулись, когда на нее упало яркое солнце.

— Иисус Христос! — Она быстро вернулась в дом. Порыскав в ящике, она схватила большие солнцезащитные очки. Вот как должно ощущаться что-то вроде похмелья.

К счастью, во время ее второй попытки выйти солнце было не таким резким. Сев во «Франкенлак», она поехала прямо к дому Адалин.

— Черт возьми, Адалин, — сказала Лейк, притормаживая, когда увидела несколько «Кадиллаков», припаркованных на подъездной дорожке, зная, что один из них принадлежит Винсенту.

У Лейк было два варианта. Первый заключался в том, чтобы припарковать машину и пойти посмотреть, в какое дерьмо Адалин ее втянула. А второй проезжал прямо мимо дома и звонил Адалин, чтобы рассказать ей какую-нибудь историю, которую она придумает на обратном пути. Конечно, она бы солгала, но Адалин намеренно не сказала ей, что происходит, зная, что Лейк никогда не согласится ни на что, что бы она не запланировала.