x x x

Кааба * и кабак - оковы рабства. Азон * и звон церковный - зовы рабства. Михраб, и храм, и четки, и кресты На всем на этом знак суровый рабства.

x x x

Все дела моего бытия - восхваленье вина, Дом мой, келья моя - это храм прославленья вина. О дервиш, если разум - твой пир, знай: он мой ученик На пиру у меня В том моя, без сомненья, вина.

x x x

Не для веселости я пью вино, Не для распутства пить мне суждено. Нет, все забыть! Меня, как сам ты видишь, Пить заставляет это лишь одно.

x x x

Я буду пить, пока мой век во тьму не канет. Пусть прибыль всей земли мне разореньем станет. О ты, душа миров! Здесь в мире пьян я буду И в рай войду, когда мой дух тебе предстанет.

x x x

Источник Жизни Хызр нашел- была пора... И утолил я в нем душевный жар с утра.

x x x

Доколь, самовлюбленный ты глупец, Терзаться будешь мукой всех сердец? . Жизнь проведи в блаженном опьяненье, - Ведь неизбежен гибельный конец.

x x x

Зачем имам * нам проповедь долбит? Ведь нам, как книга, небосвод открыт, Пей, друг! Вино ничем незаменимо. Оно любую трудность разрешит.

x x x

Видел утром я ринда; в пыли на земле он лежал, На ислам, на безверье, на веру, на царства плевал. Отрицал достоверность, творца, шариат, откровенье. Нет! Бесстрашнее духа и в двух я мирах не встречал.

x x x

Ты пей, но крепко разума держись, Вертепом варварства не становись, Ты пей, но никого не обижай. Ослаб - не пей, безумия страшись.

x x x

Было всегда от любви в груди моей тесно. Целый век изучал я вращение сферы небесной, Взглядом разума я озарил весь свой жизненный путь, И теперь мне известно, что мне ничего не известно.

x x x

На людей этих -жалких ослов - ты с презреньем взгляни. Пусты, как барабаны, но заняты делом они. Если хочешь, чтоб все они пятки твои целовали, Наживи себе славу! Невольники славы они.

x x x

Глянь на вельмож в одеждах золотых. Им нет покоя из-за благ мирских. И тот, кто не охвачен жаждой власти, Не человек в кругу надменном их.

x x x

Я презираю лживых, лицемерных Молитвенников сих, ослов примерных. Они же, под завесой благочестья, Торгуют верой хуже всех неверных.

x x x

Вино прекрасно, пусть его клянет суровый шариат. Мне жизнь оно, коль от него ланиты милые горят. Оно горчит, запрещено - за то мне нравится оно. И в этом старом кабаке мне мило все, что запретят.

x x x

Ни на миг не свободен от гнета сознанья, Я не радуюсь радостью существованья. Я учился весь век, ник под бременем времени И отрекся, не вторгся в дела воспитанья.

x x x

Мои влюбленные, ринды, сегодня у нас торжество. Мы сидим в харабате, нам чаша вина - божество. От ума, и добра, и от зла мы сегодня свободны, Все мы вдребезги пьяны. Не требуй от нас ничего!

x x x

В дни поста - в Рамазане - вина пиалу я испил, Не сознательно я шариата закон преступил. От мучений поста этот день показался мне ночью. Мне казалось, рассвет наступил - я и пост разрешил.

x x x

В этом году в Рамазане цвет распустился в садах, И тяжелее оковы у разума на ногах. Если бы люди решили, что наступил Шаввал, Если бы запировали, дай всемогущий аллах!

x x x

Корова в небе звездная - Парвин *, Другая - спит во тьме земных глубин. А сколько здесь ослов меж двух коров, Муж правды, это знаешь ты один.

x x x

Ты, который ушел в пришел со согбенным хребтом, Ты, чье имя забыто в мятущемся море людском. Стал ослом, твои ногти срослись, превратились в копыта, Борода твоя выросла сзади и стала хвостом.

x x x

Никому не могу мою тайну открыть, И ни с кем не могу я о ней говорить. Я в таком состоянье, что суть моей тайны Никогда, никому не могу разъяснить.

x x x

Нет мне единомышленника в споре, Мой вздох - один мой собеседник в горе. Я плачу молча. Что ж, иль покорюсь, Иль уплыву и скроюсь в этом море.

x x x

Я небосводом брощен на чужбину, Что дал сперва, он отнял половину И я из края в край на склоне лет Влачу, как цепи, горькую судьбину.

x x x

Я на чужбине сердцем изнывая, Бреду без цели, горестно взываю. Мне счастья жизнь не принесла, прошла. И где застигнет смерть меня - не знаю.

x x x

Отрекусь от поста и пещер в этом мир земном, Пусть я волосом бел - буду вечно дружить я с вином. В чаше жизни моей семь десятков исполнилось весен, Если мне не теперь пировать, то когда же потом?