Ткань на голове неизвестного колыхнулась.

Нет, так долго притворяться и не умереть со смеху не смог бы даже самый искусный актер.

Внутренне сжавшись в пружину, Стас ждал того, что этот кто-то наконец засмеется и скинет с себя простыню. Или сейчас, прямо сейчас, стоит лишь поднять руку, подойти, сдернуть покров – и Стас сам узнает, что за говнюк чуть не довел его до обморока.

– Ты устал от голосов, мы знаем, о-о, уж мы-то знаем, как ты устал, приятель, – продолжало нечто. – С самого детства, бедный мальчик, ты слышишь нас… слышишь, как нам хорошо здесь, в нашем аду, в нашей Башне. Я хочу поздравить тебя, приятель. Отныне ты имеешь в него доступ… доступ в наш ад… теперь наш ад проник в твою маленькую грязную жизнь… маленькую… маленькую… грязную жизнь… Как тебе это, приятель? Нравится? Добро пожаловать в наш ад! Теперь это наш общий а-ад! Наша общая Башня!

Простыня порвалась.

Высунулась желтовато-серая рука, покрытая голубыми матовыми жилами, и принялась слепо шарить по воздуху. Подгнившие тонкие пальцы в бурых пятнах механически задергались, будто играли на невидимом пианино.

Опять прозвучал скрежещущий голос:

– Отныне и навсегда мы все повязаны с тобой Гулом смерти. – Голос стал угрожающе громким. – Посмотри, как нам хорошо! Отныне мы будем приходить к тебе каждый вечер, приятель… каждый вечер. Жди нас в новом обличье, каждый вечер в новом обличье, ведь мертвые никогда не повторяются. Мы устроим тебе такой аттракцион, что ты не вытянешь и недели. Ну так что? Хочешь от нас избавиться?

Если бы Стасу было лет десять, увидев такое, он бы точно обмочил штаны, да и сейчас, в двадцать, он почувствовал, как низ живота охватило морозом, а в кишках сама собой образовалась неподъемная тяжесть. Он еще надеялся на что-то: проснуться, исчезнуть, вернуться в реальность. Все это должно было прекратиться… вот-вот… уже сейчас.

«Нет, настолько натурально сыграть невозможно, да и грим на коже руки выглядит как компьютерная графика. – Мозг Стаса искал крохи логики в том, что видел. И принимал решения во имя собственного спасения. – И даже если здесь установлена камера, а под простыней скрывается оскароносный актер, я все равно не дам этому говнюку до себя добраться».

Он молчал и почти не дышал, боясь, что если подаст голос, то мертвая рука дотянется до него.

Существо под простыней внезапно пришло в движение и дергающейся походкой, словно терзаемое судорогами, пошло в сторону Стаса. Голова под тканью резко поворачивалась то в одну, то в другую сторону, принюхиваясь и идя на запах чужого страха. Существо ступало неестественно, повинуясь каким-то своим рефлекторным импульсам, натыкалось на стены и выставленной вперед рукой обшаривало занавески кабинок.

Слепая тварь приближалась, а Стас все сильнее вжимался в зеркало.

В горле застрял крик. Тело, мысли, вещи, воздух – все исчезло, поглощенное воронкой страха. Он онемел от обрушившегося на него осознания неотвратимой встречи со смертью и таким ужасом, о существовании которого до сегодняшнего дня даже не догадывался.

– Где бы ты ни спрятался, мы найдем тебя, – шептал неизвестный, продолжая шарить рукой по воздуху. – Ты нам чужой, приятель… Нам не нужны такие, как ты. Ты только испортишь нам праздник, ты омрачишь наш прекрасный ад. Поэтому мы хотим сделать тебе предложение. Ты найдешь для нас кое-кого, а мы освободим тебя от Гула смерти, ведь сам ты от нас не избавишься. Как тебе, приятель? Мы знаем, о-о, уж мы-то знаем, как ты устал от наших голосов. А теперь… теперь… посмотри в свой карман, прия-а-а-атель… посмотри в свой карман.

Стас облизал сухие губы, сглотнул и… даже не успел отпрянуть. Существо молниеносно подскочило к нему, впилось пальцами в его правое плечо и уставилось сквозь простыню, склонив голову набок и часто, по-звериному, дыша.

Стас не заметил боли. В нем остался только ужас.

Из-под простыни раздалось рычание:

– Посмотри! Посмотри в свой карман, приятель! Посмотри в свой кар-р-ма-ан!

Желто-сизая рука взметнулась и сдернула простыню с головы.

Дрожащие колени Стаса подогнулись, но он устоял.

На него, улыбаясь, смотрела Ольга Щетинина, официантка из кафе «Кино-Острова». Не сводя со Стаса глаз, девушка деловитым и привычным движением опустила руку в фартук, вынула короткий нож и без каких-либо эмоций перерезала себе горло.

В лицо обезумевшего от ужаса Стаса брызнула горячая кровь, свет в примерочной моргнул, экран над зеркалом щелкнул.

Не понимая, что делает, Стас машинально повернул голову на звук.

Часы показывали 00:01.

Перед глазами поплыли розовые кляксы, превратились в адскую круговерть из мертвых лиц.

Что случилось после, Стас помнил плохо.

Из-за приступа боли, охватившей правое плечо, шею и голову, он зажмурился и, кажется, застонал, завыл. Завыл, как адский пес. Послышался треск стекла, звон упавших к ногам осколков, и Стаса выбросило из магазина гигантским невидимым взрывом.

…В следующее мгновение он уже упирался плечом в стену, смотрел на экран смартфона и выбирал детские конструкторы в интернет-магазине «Умка».

Он снова стоял у кинозала «Д», в сухой одежде, причесанный и аккуратный. Только сердце стучало у горла, стучало так, что, казалось, его грохот слышал весь торговый центр, наполненный шумом и людьми.