Гибкие, молниеносные щупальца сложили упругий каркас скафандра, разукрасили его интегральными платами автоматических устройств. Оба наблюдателя так и подались вперед, когда обтянутые резиной пальцы робота стали укладывать провод антенны. Дошли до плеча... до локтя... ловко припаяли бляшку размером с пятак. Все. Никаких добавочных отводов. Щупальца покрывают каркас слоями переливчатой ткани.

– Да не мучайте вы себя, - не выдержал сердобольный главный инженер, когда они с экспертом вернулись в кабинет.
– Утро вечера мудренее, завтра что-нибудь придумаем...

Эксперт как будто не слышал. Прихлебывая кофе, машинально тыкал пальцем в кнопку своего микропередатчика. Главный сочувственно вздохнул. У него были взрослые сыновья.

...Телефонный звонок.

– Не может быть, - говорит главный инженер. Брови его поднимаются высокими дугами. Чей-то голос возбужденно жужжит в трубке, убеждает...

– Все. Уже идем!
– Главный бросает трубку и как бы в отчуждении смотрит на палец эксперта, нажимающий кнопку. Вдруг спохватывается:

– На сборке пустолазных скафандров - брак. Во всем цехе. Сейчас пять штук запороли, надо перемонтировать электрохозяйство.

Вбежав в диспетчерскую, они застали там чуть ли не все заводское начальство. Давно уже не случалось ничего подобного в набитом точнейшей электроникой, полностью автоматизированном производстве. На табло пульта горели позорные алые буквы: "Брак". Затем пять скафандров-уродов были сдернуты щупальцами со стендов и брошены в специальную тележку. На пульте вспыхнул новый транспарант: "К работе готов".

– Подождем с работой, - ворчливо распорядился главный инженер.
– А ну-ка, Мамед-оглы, запроси, брат, машину; пусть воспроизведет нам все подробности последней сборки... вот этой, бракованной.

Чернявый оператор мигом выполнил задание. Тем более что за каждым его жестом следило ошарашенное руководство - заместители директора, начальники цехов, конструкторы, технологи и даже почему-то бухгалтер-ревизор.

Через несколько секунд главный инженер читал на ленте запись всех воздействий, которые получали чуткие работающие автоматы: энергия, нюансы программы, тепло, свет, шумы, радиосигналы...

Радиосигналы.

Бессмысленная "морзянка", которую отстучал на передатчике в кабинете главного инженера затосковавший "Шерлок Холмс".

Он протянул запись эксперту, как бы невзначай держа ноготь на нижней строке цифр.

Все-таки у детектива, несмотря на молодость, была хорошая выучка. Сразу сориентировавшись в ситуации, он сжал локоть главного инженера и заявил громким беспечным голосом:

– Извините, но все это не имеет никакого отношения к интересующему меня делу. Если вы не против, я вернусь допивать кофе.

Главный оказался догадливым - хоть в сыщики. Ленту небрежно свернул, сунул в карман.

– Идите, конечно...
– И затем столпившимся вокруг пульта: - Я думаю, все дело в местной неисправности эффекторов. Или детали попались некондиционные...

В кабинете эксперт кофе допивать не стал, а заперся и набрал телефонный номер чуть ли не из двадцати цифр. И доложил кому-то, прикрывая трубку и ежесекундно поглядывая на дверь, что сборочные автоматы-роботы чувствительны не только к стационарному каналу связи с компьютером, но и к радиоволнам. Сигналы близко расположенного передатчика исказили технологию, пошел брак. Очевидно, что другим подбором радиоимпульсов можно заставить автоматы выполнить некий ряд определенных операций. Например, вложить в скафандр удлиненную антенну.

Далее молодой человек посоветовал начать поиски радиопередатчика - на заводе, в квартирах инженеров и техников, в рабочих общежитиях. Ему же, эксперту, лучше убраться отсюда, изобразив полную неудачу расследования.

Потом он все-таки допил остывший кофе. Руки дрожали, чашка постукивала о зубы. Никого кругом не было; главный инженер еще возился в цехе, сбивая с толку сотрудников: можно было расслабиться и выйти из привычного образа "железного инспектора"...

Глава IV

________________________________________________________________

НАПАДЕНИЕ

Небольшого роста, рано начавший полнеть, Рашид Гаджиев был чрезвычайно подвижен, энергичен, казался безмерно влюбленным в свое дело. В не меньшей степени он боготворил Панина. Было прямо-таки неудобно при посещениях электроцентрали встречать восхищенный взгляд выпуклых и темных, как вишни, глаз инженера реакторной защиты. Виктору Сергеевичу претила угодливость Рашида, было что-то заискивающее в позах и движениях. Профессионально Гаджиев был безупречен.

Сейчас, садясь в гермовагон после очередного инспекционного визита, Панин не мог отделаться от мысли, что Гаджиев знает больше, чем говорит. Неужели заразили подозрительностью приезжие детективы? Да нет, вероятно, подозрения командира основаны на фактах биографии Рашида. Потомок азербайджанских эмигрантов, бедняков из городка на Апшероне, когда-то, до Октябрьской революции, в поисках счастья осевших за океаном. Отец и по сей день держит магазин в Луисвилле. Там, на юге Штатов, пустил корни прадед, ибо климат напомнил ему родину... Рашид с детства увлекался космонавтикой, атомной энергетикой, мечтал построить термоядерный звездолет. Так, во всяком случае, писали о нем газеты. А как же! Однажды за него как следует взялась пресса, он даже по центральному телевидению выступал. Причиной послужил отъезд Гаджиева из Америки и его просьба о предоставлении советского подданства.