— Возникли некоторые проблемы. Хм, вопросы. Там вообще трудная ситуация. Еще не все детали ясны, поэтому сложно сделать прогноз. Но я решил сразу поставить вас в известность насчет этого.

— Прямо говори.

— Та дата, которую мы обсуждали, — сглатывает. — Ваш выход из тюрьмы. Боюсь, это немного затянется.

— Ты что сейчас несешь? — мрачнею. — Все договорено. Давно. Какие еще к чертям вопросы?

— Возникли новые обстоятельства.

— Так разберись с этим.

— Я уже разбираюсь, — кивает. — Я делаю все, что от меня зависит. Вы же знаете. Но ваше дело отправили на дополнительное рассмотрение.

Дальше он говорит много. Долго. Муторно.

— Я должен выйти отсюда, — обрываю этот поток. — Без разницы, как ты это устроишь и сколько придется заплатить. Действуй.

— Да, я понимаю, но… — затыкается под моим взглядом.

— Давай мне сюда Мирона.

— Я постараюсь организовать встречу завтра.

— Завтра — поздно.

Опять мнется.

— Начальник тюрьмы запретил вам встречи, — выдавливает наконец. — На время. После недавнего инцидента. Конечно, адвокат — исключение, но в остальном… Уверен, я смогу договориться, но потребуется время.

— Мирон нужен сейчас.

— Я понял, — бормочет.

И проваливает прочь.

Скоро появляется медсестра, оглядывается вокруг и застывает. Бесит. Смотрю на этот чертов белый халат, и мысли сразу обратно. В первую встречу с девчонкой. Как увидел ее — сразу захотел.

Конечно, эта девка и близко на нее похожа. Просто тень.

— Мне нужно провести осмотр, — выдает и мнется рядом. — Светлана Викторовна отпуск взяла, поэтому я пока ее подменяю.

— Таблетки дай.

— Таблетки?

— От боли. Помощнее.

— Нельзя без осмотра, — начинает и запинается.

Смотрю на нее — кивает. Уходит и возвращается с упаковкой лекарства.

— А ваша палата, — медлит и опять по сторонам смотрит, на обломки мебели. — Я попрошу вас в другую перевести. Но мне придется сообщить начальнику тюрьмы, что вы отказываетесь от осмотра.

Бред. Не первая и не последняя моя драка. Сам разберусь. Только башка крепче станет.

Иду в туалет. Там бинты сдираю. Ощупываю затылок. В зеркале себя изучаю. Бывало и похуже.

Мирон приезжает под вечер.

— Я говорил с адвокатом, — начинает он. — По выходу будет задержка. Обещает за месяц разрулить.

— Замени его.

— Руслан…

— Я должен выйти на этой неделе.

— Замена только затянет дело.

— Был четкий договор.

— Кто-то запустил проверку. Придется подождать. Если поймут, какие схемы мы использовали, то все сорвется.

— Что еще за проверка? — кривлюсь. — Когда это началось?

— Пару дней назад. Взялись крепко. Явно по наводке. Такое чувство, что кто-то про твой скорый выход узнал. Вот и подставу нам устроили.

Черт. Я же сам девчонке сказал. А она напела Резнику.

— Адвоката заменим, если процесс затянется, — продолжает Мирон. — Я смотрю новых кандидатов. Подключим. А вообще, сейчас главное понять, кто под тебя копает.

— Проверь Резника.

— Сделаю.

— Но сначала собери мне досье на девчонку.

— Тебе новую привезут. Через неделю. Сейчас начальник тюрьмы лютует. Быстрее организовать не выйдет.

— Ты мне выход организуй, — отрезаю.

— Пар лучше выпускать, Руслан, — хмурится. — Особенно тебе. А то на одной такой драке дело не закончится.

— Я сам разберусь.

— Вижу, — хмыкает. — Палату разнес. Медсестры к тебе подходить бояться. Врачиха отпуск взяла. Да и с начальником охраны я сегодня пообщался. Он сказал, ты так на него посмотрел, будто живьем загрызть хотел.

Мирон — мой друг. Только потому и переходит черту.

— Когда досье будет? — спрашиваю.

— Нужны сутки. Завтра к вечеру тебе все доставят.

— Ясно.

— А насчет девочки подумай, — прибавляет. — Почему бы не расслабиться? Устроим тебе свидание на две недели. Хочешь сразу двух пришлю?

— Я на волю хочу, — чеканю.

— Все будет. Но сам понимаешь, такая волна пошла, что теперь без вариантов. Нужно выждать.

Умом я все понимал. Трезво. Холодно. А потом перед глазами опять она. Проклятая девка зажимается с Резником. Я вижу это так точно, будто рядом стою. Аж кровь закипает.

Она уехала с ним. А дальше?

— Мне детали нужны, — говорю. — Где она живет. С кем. Чем занимается. Как сюда попала. Короче, все подробности.

— Я понял.

Мирон уходит, а я опять в мысли о ней проваливаюсь.