– Понятно. Это шанс для дизайнеров проявить себя и найти… как здесь правильно это называется? Спонсоров? – Даня, позволив своим губам выгнуться в непрезентабельную кривульку, ткнула большим пальцем в стоящего на ступень ниже Якова. – А ваша компания что будет с этого иметь? – Поразмыслив, девушка выдала: – Рекламу? Для этого и предоставляете им куколок?

– Чего?! – Яков, который делал вид, что ему абсолютно безразличны и беседа, и «дрянная уборщица», обернулся так стремительно, что его светлые волосы на мгновение взмыли ввысь, раскрывшись в воздухе, словно полупрозрачный веер. – Ты кого «куколкой» обозвала?!

– Яков. – Глеб вытянул в его сторону руку с раскрытой ладонью, тем самым прося не поднимать бучу. – Тсс… Полагаю, вы имели в виду моделей?

– Угу.

Представить хамоватую Принцессу моделью было задачей из разряда «пипец как сложно». Втройне любопытно было взглянуть на Якова «за работой». Но о своем желании Даня, конечно же, распространяться не стала, а продолжила изображать недовольство – типа меня притащили через силу, но я, как барышня вежливая, из последних сил терплю и сдерживаюсь.

– Участие в таком мероприятии для «СТАР ФАТУМ Интертеймент» и моих подопечных – неплохая реклама. – Глеб, вспомнив, что на его голове все еще царит бардак, созданный сверхтворческими порывами ветра, поспешно принялся приглаживать волосы. – Конкурс привлечет внимание не только к дизайнерам и их одежде, но и к представляющим ее моделям. А сколько же лавров получит модель, сотрудничавшая с дизайнером-победителем? Уйму возможностей. Но о таких приятностях пока можно только мечтать. Изначальная трудность в том, что у участников конкурса есть привилегии, одна из которых заключается в свободном выборе представляющих их моделей. Проще говоря, если наша модель придет не по нраву дизайнеру, то нашему агентству путь на конкурс будет закрыт. Казалось бы, велика беда. Всего лишь одна упущенная возможность проявить себя…

– Успех начинается с малого, – пробормотала Даня.

Похоже, Глеб услышал ее, потому что его лицо просветлело, будто по нему скользнул свет софитов. Приятно, когда кто-то понимает ход твоих мыслей.

– Вы правы. – Быстрая улыбка, едва появившись, тут же сменилась на общую мрачность. – Вот только кое-кто отказывается понимать этот малюсенький нюанс, и, вместо того чтобы хорошо проявить себя перед дизайнером, согласившимся рассмотреть упомянутую кандидатуру, этот кое-кто включает упрямство в самый неподходящий момент и творит черте что.

Последние фразы были сказаны на повышенных тонах, но столь неуловимых, что интонационное изменение могли уловить разве только стоящие в непосредственней близи. Яков, видимо, сообразив, что упрек относился к нему, неуютно завозился.

– Я всего лишь хотел от тебя компромисса, – пробурчал мальчишка.

– О чем это ты? – недоуменно спросил Глеб. – Разве я не прислушиваюсь к каждому твоему желанию?

– Ты слушаешь. – Голос Якова походил на шелест листвы в тихий ветреный вечер. – Но не слышишь.

В светло-зеленых глазах, мелькнувших над плечом мальчишки, когда он полуобернулся к ним, в изогнутых линиях светлых бровей, в малюсенькой морщинке на переносице и в уголках губ, потянувшихся вниз, отразилась горечь. Или Дане это только показалось?

– Яков…

– Фаниль выберет меня. – Яков спустился еще на пару ступеней, склонив голову так, чтобы волосы полностью скрыли его лицо. – Я не дам ему иного выбора.

Даня, ощутив ауру напряжения, так и витавшую вокруг Глеба, попыталась разрядить обстановку.

– А мальчонка-то у вас амбициозный. – Она глупо хихикнула. – Только победу ему подавай.

– Яков сильнее, чем кажется, – глухо отозвался Глеб. Парень полностью ушел в себя. Наверное, он так поступал, когда расстраивался.

– Ну… ребячиться он тоже горазд. – Даня ляпнула первое, что пришло в голову. Она посчитала, что раз уж начала разговор, то прерывать его было бы нетактично.

– Я рад, что в нем еще осталось так много от ребенка. – Глеб занес ногу над второй ступенькой, чтобы начать спуск, но, передумав, вернулся на прежнее место. – Дети оценивают жизнь с иной позиции. В их оценке меньше условностей. Взгляд ребенка чище, а поступки бесстрашнее. Он думает о цели, а не о том, что может его остановить на пути к этой цели. Поэтому Яков… – Глеб осекся и чуть растерянно спросил: – А у вас есть дети?

Несомненно, он не намеревался задавать такого рода вопрос. Это был отвлекающий маневр. И, возможно, даже для него самого.

– Да, трое.

– О… – Глеб, моментально отвлекшийся от прежних гложущих мыслей, ошарашено уставился на нее. А затем его взгляд слишком уж открыто прошелся по руке Дани в поисках кольца. – А ваш… му-му-муж…

– Му-му-мужа у меня нет, – с самым что ни на есть серьезным лицом поведала Даня. – Мужа тоже.

Глеб еще пару секунд обескуражено смотрел на нее, а затем фыркнул. Опять сдерживает себя, бедолага. Уж похохотал бы от души, может, и легче бы стало.