— А первый отдел? Чем занимается первый? — интересуется девушка.

— Первый отдел отвечает за соблюдение режима секретности и за безопасность сотрудников Управления. В частности, он будет заниматься вашей безопасностью если вы, конечно, останетесь работать в Управлении.

— У вас есть причины сомневаться в этом? — поджимает губы девушка.

Впервые в жизни вижу обиженную тигрицу.

— Все ваши предшественницы не задерживались у нас больше чем на несколько месяцев. Быть хранителем Виртуальности — это не работа, а стиль жизни. И он мало подходит для привлекательных девушек.

— Возьмите меня к себе, — просит юноша. — Я уже имею опыт и сюда не с пустыми руками приехал. Я хотел бы продолжить работу по нарушителям Хартии, а этим как раз ваш отдел занимается. А еще я хотел бы стать, как вы, Стойким Оловянным шерифом.

Однако… Юноша предельно честолюбив и не скрывает своих амбиций. Вообще-то я выскочек не люблю. Однако для дела, настоящего серьезного дела такие люди подходят больше всего. Потому что работают не за зарплату и не за идею, но чтобы доказать всем свою силу и неповторимость. А это — самый мощный стимул.

— Ну, Оловянным шерифом вам вряд ли удастся стать… в ближайшие несколько лет. Но если ваш уровень профессионализма хотя бы наполовину таков, каков уровень нахальства, у вас может что-то получиться. Скажите в отделе кадров, что я согласен вас взять — на испытательный срок, разумеется.

— А я? — пытается девушка одновременно и разжалобить, и соблазнить. Но у нее не получается ни то, ни другое. Потому что разжалобить Стойкого Оловянного шерифа невозможно — на то он и оловянный, соблазнить нельзя — на то он и стойкий.

— А вам придется подрасти, набраться опыта в других отделах. Приходите через годик, может, я вас и возьму.

В отдел возьму, разумеется, а не в постель. На меня чары соплюшек не действуют.

Равно как и все прочие чары.

Следующую порцию виртаина я должен получить уже в реале. Именно так теперь работают распространители: отыскивают жертву в виртуале, а добивают уже в реале. Считают, что это для них безопаснее. Они правы в общем-то, после внедрения новой методики работа нашего, второго отдела сильно осложнилась. И не будь его начальником Стойкий Оловянный шериф…

Браслет теркома единожды сжимает мое запястье, когда я, в своем кабинете, изучаю последние оперативные данные. Они в общем-то стандартные, ничего экстраординарного или хотя бы нового.

Во всем мире за истекшие сутки задержано четверо распространителей виртаина и ни одного установщика…

Трое молодых людей, раздобыв подпольную программу-антиграв, долго летали над Сим-сити, а когда копы устроили им вынужденную посадку, попытались улизнуть в реал. Но их успели вычислить. Оказалось, в реале они развернули мобильный вирт-кабинет на плоской крыше высотного дома. Когда реал-копы взломали дверь и выскочили на крышу, молодые люди — два парня и девушка — взялись за руки и попробовали летать в реале. Полет их длился не несколько часов, как в вирте, а несколько секунд…

Я поворачиваю руку так, чтобы экран теркома оказался перед глазами. Установка по умолчанию — аудио. Мой собеседник тоже не любит показывать личико тем, кого может вызвать лишь в режиме «общий».

— Парис? — спрашивает невидимая собеседница.

— Да… — отвечаю я совершенно больным голосом. — Ты мне срочно нужна. Можешь выйти в вирт, прямо сейчас?

— Зачем? — прикидывается дурочкой Афродита.

— Мне очень плохо. Я должен немедленно тебя увидеть!

— Нет проблем. Но не в вирте, а в реале. Идет?

— Мне все равно где. Только быстрее, ладно?

— Напротив выхода из метро «Каширская» — того, что ближе к институту онкологии, — тебя будет через полчаса ждать черная «Волга». Подойдешь к ней, спросишь у водителя, не продается ли эта тачка. Ответ будет — «За шестнадцать с половиной косых». Садись, тебя привезут куда нужно. И не забудь: у тебя на теркоме должно быть не меньше тысячи рублей. Иначе тебе будет еще хуже. Ты все понял? Повтори пароль!

Все тем же полумертвым голосом я повторяю пароль и отзыв.

Шофер черной «Волги», коренастый крепыш лет тридцати, петляет по улицам, посматривая в зеркало заднего обзора: боится хвоста. Не догадывается, что нас ведут по маячку, вмонтированному в мой костюм. Я, полулежа на заднем сиденье, инсценирую ломку. Видиков в Управлении показали достаточно, изобразить предсмертную степень страдания — никаких проблем!

Если в зеркало шофер посматривает с опаской, то на меня — брезгливо, как на вонючего бомжа.

Значит, хорошо работаю, убедительно.

Притон — обычная трехкомнатная квартира. Таких в Москве сотни тысяч. Из всей обстановки — только большие удобные кресла, по пять-шесть в каждой комнате. Некоторые заняты, некоторые пусты.