— Смешной, наивный юноша… — жалею я Юрчика. — Когда-то такие, как ты, шли в народ, потом совершали революции, позже боролись с их последствиями и готовили контрреволюции…

— Лучше быть наивным, чем расчетливым.

— А еще лучше — разумным. В данном случае было бы разумно все мне рассказать.

— Да я и так вроде бы все уже…

— Ты не признался, что именно ты и есть Террорист. Ты не сообщил, кто остальные Заратустры и где искать Кропоткина. Ты не сказал, сколько всего романтиков участвует в заговоре против вирта. Я что, должен прострелить ногу Клеопатре, чтобы ты начал говорить?

Через зеркальце заднего вида в меня буквально вонзается взгляд Клео, полный ненависти. Я давно заметил: женская любовь в отличие от мужской трансцендирует не к равнодушию, а к ненависти.

— Нас семь человек, семь друзей, решивших спасти мир от вирта. Есть программисты высочайшей квалификации — они обеспечили ресурсами Аркадию; разработали апплеты, позволяющие нарушать Хартию, и кирасы, защищающие от выстрелов копов. Кропоткин — один из нас. Собственно говоря, единственное, чего ты не знаешь, — это реал-адреса моих друзей. Но если даже я сейчас скажу, где их искать, это не поможет. Помимо романтиков, как ты нас называешь, через три часа в вирт выйдут десятки призраков Кропоткина. Они объявят, что радостный день настал. Ну, будет их немного меньше — что из того?

— Призраков?

— Когда-то программы, полностью имитирующие виртлян, использовались для рекламы товаров в вирте, но потом были запрещены Хартией.

— Всех призраков можно уничтожить, и твои друзья-программисты наверняка знают как.

— У каждого призрака своя система защиты, свой укромный уголок на страницах вирта, выбранный им в авторежиме, и свой пароль, комбинация случайных символов, которую не знает даже создатель призраков. Мы при всем желании не сможем их уничтожить.

Неужели обыватели стали настолько предусмотрительными? Все, что говорит Юрчик, похоже на правду. Хотя если бы за уничтожение вирта взялись мы сами, Хранители, то действовали бы еще эффективнее.

А что, если все, что говорит Юрчик, — всего лишь легенда прикрытия? Что, если правда еще страшнее, чем следует из его слов?

Юрчик относительно молод и, следовательно, неопытен. Думаю, мне удастся его переиграть.

— Я бы поверил тебе, но твоя легенда слишком наивна. Разработка объемного, сложнейшего программного обеспечения, которым вы пользуетесь, — и всего лишь ради двух-трех недель неприятностей для вирта? Да пусти вы эти программы на черный рынок — озолотились бы! Нет, так могли поступить только неисправимые романтики, а найти таких аж семь человек — совершенно нереально. Не в девятнадцатом же веке живем!

Я касаюсь пальцем ручки, торчащей у меня из нагрудного кармана. Теперь мои слова будут слышать и сатанисты.

— Водила, загони фуру в лесок, который сейчас будет слева. Клео, твой ком!

Двумя другими прикосновениями я отключаю передатчик. Все, что было нужно, сатанисты услышали.

— Зачем? — не понимает Клеопатра.

— Затем, чтобы ты не вызвала на помощь какого-нибудь летуна из бара «Икар». Ты там часто ошивалась, не может быть, чтобы ни с кем не познакомилась. А ради твоих красивых глаз они способны на все. Ты тоже! — поворачиваю я ствол пистолета, который ни на секунду не выпускаю из руки, в сторону шофера. Снимай, снимай. Я побеседую немного с молодым человеком наедине, а потом все вам верну.

— Мне надо к врачу, — бурчит водила. — Нога сильно болит.

— Клео, в аптечке должно быть обезболивающее. Дай ему пару таблеток. В крайнем случае воткни противошоковую иглу.

Машина поворачивает в лес. Проселочная дорога не приспособлена для фур, и очень скоро мы останавливаемся — громоздкий грузовик не может вписаться в поворот.

— Здесь и стойте. А мы с господином Смирновым прогуляемся по лесу.

— Зачем? — не понимает Юрчик.

— Я хочу рассказать тебе пару анекдотов. Надеюсь, в ответ и ты расскажешь парочку.

Клеопатра вновь достает аптечку. Я аккуратно, чтобы не испытывать на разрыв ни цепочку наручников, ни наши с Юрчиком сухожилия, спускаюсь на землю, жду, когда то же самое сделает Юрчик.

— Клео, там у меня на заднем сиденье большая коробка со снедью. Ты не могла бы приготовить нам всем поесть, пока мы с шерифом друг другу анекдоты рассказываем? — предлагает Юрчик.

— Хорошо. Я приготовлю, — безропотно соглашается Клео.

Ты смотри, какая послушная. Со мной такой не была, хоть якобы и любила. Из них с Заратустрой могла бы получиться неплохая пара.

Но не получится.

Мы с Юрчиком идем по лесной дороге прочь от трассы. Со стороны, наверное, кажется, что мы — пара геев, идущих, взявшись за руки. Видеть нас некому, слышать тоже.

— Ну и с какого анекдота ты начнешь? — спрашивает Юрчик.

— С эзотерического. Эзотерический — значит известный очень узкому кругу лиц. То, что я сейчас тебе расскажу, знают всего лишь несколько десятков человек. Вернее, существ, прикидывающихся людьми.

Юрчик останавливается и смотрит на меня, как на воскресшего мертвеца.