Теперь уже нет сомнений: Смирнов — один из Заратустр!

Так вот почему мы никого из них не могли поймать… Юрчик пользовался недокументированными функциями серверов, известными лишь некоторым работникам Управления. И предупреждал своих сообщников о будущих облавах.

Да, но зачем ему все это? Ведь вирт для него — место работы. И работы высокооплачиваемой, между прочим!

Ладно. Скоро он сам обо всем расскажет.

Нет, ну какой рациональный план я разработал! Раскрыл так глубоко законспирированного Заратустру! И почти наверняка — исходник!

Я собираюсь было обо всем доложить предку по Т-каналу, но вовремя спохватываюсь.

То, что я нашел Заратустру, — несомненно, плюс. Но то, что я не вычислил его раньше, хотя встречался с ним почти ежедневно, не делает мне чести.

Я должен во что бы то ни стало захватить Заратустру, узнать у него, где скрывается Террорист, и только после этого отрапортовать предку.

Ну-с, начинаем…

Остановившись на обочине, я выхожу на дорогу, пропускаю пару легковушек, «газель», «бычок», джип «чероки» и, завидев знакомую фуру, выхожу чуть ли не на середину трассы, отчаянно махая руками.

И Клеопатра, и Юрчик прекрасно знают лицо моего основного реал-тела. Неужели не остановятся?

Фура отчаянно сигналит, выезжает на встречную полосу и, не снижая скорости, проносится мимо.

Клеопатра весело машет мне рукой и, опустив стекло, что-то кричит.

Только когда меня обдает волной воздуха, вихрящегося за фурой, я расшифровываю смысл фразы. «Я не предаю друзей!» — вот что кричала Клео.

Значит, она с самого начала знала, что Юрчик и Заратустра — одно и то же лицо. Знала и не сказала об этом мне, мужчине, в которого якобы была страстно влюблена. Значит, она предала меня.

Впрочем, Клео не солгала. Она не предает друзей — но не тех, в кого влюблена. Любимых мужчин рано или поздно предают все женщины, такова уж их природа.

Я снова сажусь в джип, быстро догоняю и обхожу фуру, потом позволяю ей меня обогнать. Но когда кабина грузовика начинает возвышаться прямо над моей головой, я открываю дверь «рэйнджровера» и кручу руль влево, одновременно чуточку отпуская педаль газа.

Мой джип, прижимаясь к медленно обгоняющей его фуре, вывихивает левую дверь; теперь она вывернута, словно сломанное крыло у птицы, и не мешает мне действовать дальше. Я вновь выравниваю скорости.

Теперь моя задача — перебраться на подножку идущего голова в голову с моим джипом крупнотоннажного грузовика. Но если я хоть на мгновение отпущу педаль газа, фура сразу же уйдет вперед. А дотянуться до скобы на ее кабине, не отпуская педаль газа, невозможно… обывателю. Но не мне.

Удлинив левую руку, я дотягиваюсь до никелированной, покрытой пылью скобы. Моя правая нога, также удлинившаяся, продолжает нажимать педаль газа, правая рука непрерывно подкручивает руль. А теперь рывком…

Перенеся всю силу в левую руку, я укорачиваю ее, бросаю тело на кабину фуры и укорачиваю правую ногу.

Джип исчезает позади и, кажется, летит в кювет.

Я вишу на скобе, поджав ноги.

Клеопатра приоткрывает дверь — посмотреть, что произошло с джипом.

Я врываюсь в кабину. В моей правой руке зажат пистолет, уже снятый с предохранителя, на лице — крайняя степень возбуждения.

— Никому не двигаться! Винтерпол! — ору я так, что Клеопатра инстинктивно закрывает ладонями уши.

Мой молодой соперник — как выясняется, и в амурных утехах тоже — дергается было, чтобы достать оружие, но я приставляю ствол прямо к его виску.

— Не двигаться! Одно подозрительное движение — и я стреляю!

Юрчик благоразумно приподнимает руки.

— Ты, главное, не волнуйся, Логвин, — пытается он меня успокоить. — Мы думали, это сатанист какой-то под тебя косит, поэтому и не остановились. А почему ты здесь? Ты же должен Заратустру в вирте отлавливать!

— Я его уже поймал. Клео, быстро на заднее сиденье! — командую я. — И без фокусов! Иначе ты узнаешь, как пахнет кровь твоего дружка!

Водитель фуры, плотный мужчина лет сорока, начинает притормаживать.