— И что будем делать?

— Работать. А что нам еще остается?

— Да ничего в общем-то. Есть какие-то идеи?

— И даже наработки. Сегодня вечером я попробую поймать Заратустру на живца.

— Вечером может быть уже поздно. Судя по некоторым данным, атака на вирт будет произведена сегодня в полночь по Гринвичу.

— Откуда такие сведения?

— От осведомителя.

— У тебя тоже такие есть?

— Нет. Мне по должности уже можно не заниматься этим грязным делом.

Я пожимаю плечами. Ну что за детский сад? И это начальник Управления! Под угрозой само существование вирта, а он про какие-то грязные дела талдычит.

— Я бы тоже с удовольствием отказался от услуг своих агентов. Но, боюсь, очень скоро меня из Управления попросили бы. Такова диалектика.

— Вот за это я ее и не люблю.

Непонятно, как Кирилл с такими взглядами добился должности начальника Управления. Нонсенс какой-то. Такое только у обывателей возможно. Впрочем, наверняка он в критические моменты действовал не в соответствии со своими странными убеждениями, а так, как нужно для дела. Другого объяснения я не нахожу. Да его и быть не может.

Пожелав шефу удачи, я покидаю кабинет и быстро иду в свой отдел.

Здесь царит уныние. Ребята так и не оправились после вчерашнего позорного! — изгнания из страны Заратустры.

Новых идей у них, конечно же, нет. И Заратустр в вирте — тоже нет.

— А где Юрчик?

— Неизвестно. Он же у нас свободный охотник. — Хмурится Аверьян Никанорович. Ревнует, что не ему, а Юрчику я предоставил свободный график. Но мне, во-первых, нужно было посмотреть Юрчика в деле, во-вторых, сразу поставить его на место. Чего я и достиг на улице Клубной. Жаль только, дистриба убил Авер, а не Юрчик. Ну да ничего, если вирт выстоит, я его еще окорочу, и не раз.

Если выстоит…

— Но он хоть в вирте?

— Вообще на работу не вышел.

— И не звонил?

— Нет.

— Придет — пусть напишет объяснительную.

Это должно Авера несколько утешить.

— Ни Заратустр, ни Кропоткина в вирте нет. Так?

— Так, — чуть ли не сквозь зубы подтверждает Ларион Устинович. Еще бы. Именно ему я поручал работать по Заратустрам, и каков результат? Нулевой.

— Тогда что вы все здесь делаете?

— Ждем сообщений от осведомителей, срабатываний сторожков…

— У моря погоды. Все эти сигналы транслируются и в вирт. Изнутри вы сможете прибыть к месту появления преступников на несколько минут раньше, чем из реала.

— И что, ради этого торчать в вирте? — ворчит Авер.

— Миллионы виртлян платят очень даже немалые деньги, чтобы хотя бы час-другой поторчать, как вы изволили выразиться, в вирте. А вы за государственный счет не хотите там полдня побездельничать?

— Виртляне туда развлекаться ходят, а мы работать, — ворчит Ларион Устинович, встает и, тяжело вздохнув, направляется в свой кабинет. За ним поднимаются остальные.

— И без одного из Заратустр не возвращайтесь! — напутствую я своих сотрудников.

Бездельники. Впрочем, такие же, как и все остальные обыватели. Нерационально питаются, нерационально тратят время, даже своим любимым сексом занимаются нерационально… И еще жалуются: мол, нет в мире совершенства. Уж с таким отношением к жизни — и не будет! Никогда!

— Аверьян Никанорович, я сегодня работаю в реале, по индивидуальному графику. Вы за старшего. Со всей полнотой ответственности.

— Вот-вот… Как только начинает пахнуть жареным, так вся полнота ответственности перекладывается на заместителя… — кривится Авер.

— Разве когда-нибудь где-нибудь бывало иначе? Мы же в демократическом обществе живем, не в тоталитарном.

— К счастью, — ворчит Авер, и я не понимаю, что он этим хотел сказать. В который уже раз убеждаюсь: обыватели просто не в состоянии четко выражать свои мысли. За исключением математиков, конечно. Даже странно, что они смогли создать достаточно развитую математику. Хотя бесконечность для них по-прежнему вещь в себе.

И таковой останется. Навсегда.

Если только мы не поделимся с ними подлинными знаниями. Но такое произойдет лишь в том случае, если мы поменяем предназначение обывателей в наших планах. А это вряд ли случится. Функция близится к завершению, все уже предрешено…