Шрифт:
Парень из третьего обшаривает карманы трупа и вытаскивает какие-то бумажки. Я снимаю с руки убитого терком, протягиваю его Сергею Сергеевичу.
— Вы сможете идентифицировать дистриба и сообщить родственникам о случившемся? Не хочется организовывать похороны за счет Управления.
— Да, конечно, — вздыхает запыхавшийся Караваев и прячет терком убитого в карман. Морщинки на его лбу стали глубже. Сергей Сергеевич тоже удручен исходом операции. Еще бы: на нее возлагали такие надежды!
— Ладно, не горюйте. Я выловлю в вирте еще одного распространителя, и в следующий раз нам повезет больше!
Интересно, поверил ли кто в мои слова? В половину — насчет распространителя — почти все. А вот насчет того, что нам повезет больше и мы в конце концов выйдем хотя бы на лицензиата, — по-моему, никто.
И правильно сделали.
Перед самыми моими глазами проносится стриж. Видимо, аппаратура дистриба выжгла ему то ли глаза, то ли мозги.
— Сергей, скажи своим, чтобы мирлап посадили. Он мне чуть глаз не выбил.
Караваев подносит к губам терком, что-то говорит, оглядывается в поисках исчезнувшего стрижа, удивленно смотрит на меня.
— Наш стриж в гнезде. Ты уверен, что это был мирлап, а не живая птица?
— Нет, конечно. Их научились так маскировать, что и родная стрижиха не узнает.
Будем надеяться, что я ошибся и это действительно был натуральный стриж.
А что, если за нами тоже кто-то следил?
Нет, исключено. Некому, да и незачем.
— Ведите его в машину, — командует Караваев через терком своим сотрудникам, только что взявшим установщика. — Больше он нам на свободе, к сожалению, не нужен.
Глава 7
Земля… имеет оболочку; и эта оболочка поражена болезнями. Одна из этих болезней называется, например: «человек».
Ф. Ницше. Так говорил Заратустра— Выяснить, кем является Кропоткин в реале, не удалось: его гостиная зарегистрирована на вымышленное имя, — докладывает Аверьян Никанорович.
— То есть как это? — удивляется Юрчик, хмуря белесые брови. — Такое запрещено Хартией! Кропоткин — это, конечно, псевдоним. Но в реале ему должно соответствовать вполне определенное лицо! Без этого невозможно открыть гостиную!
— Теоретически, — терпеливо поправляет его Авер. — Но практически такое вполне возможно — если хакеры взломают защиту системы регистрации. Видимо, это им в очередной раз удалось.
— Подготовьте докладную на имя начальника пятого отдела, — прекращаю я бесплодный разговор. — Это по поводу взломанной системы регистрации. Кропоткина в реале мы не найдем, слишком мало данных. Но, возможно, удастся вычислить его через маршруты в виртуале.
— Вряд ли. Иначе не регистрировался бы исподтишка, — вздыхает опытный Ларион Устинович.
— Если не вычислим — даю санкцию при первой же встрече распылить на месте. Теперь у нас есть для этого основания. В гостиной, естественно, поставьте сторожок.
При следующем визите анархиста в собственную гостиную придется поработать, но не мне — для столь мелких поручений есть другие. Пусть, например, профпригодность докажет Юрчик. Заодно и свое место будет знать. Но следующие, уже объявленные посиделки у Кропоткина состоятся только через неделю. Все остальное время его многочисленные, как выяснилось, поклонники будут довольствоваться записями уже прошедших бесед.
— Еще вопросы есть? Тогда за работу. И снова вирт, покой нам только снится!
Вдохновив сотрудников, я иду в свой кабинет, на пару минут расслабляюсь в кресле.
Нужно бы пойти на свободную охоту и выловить в вирте еще одного распространителя. Но они после ареста Афродиты затаились — видимо, готовят новые программы-обходчики. Во всяком случае, ни от одного из осведомителей мне никакая информация не поступает. А выходить в вирт ради всяких там Заратустр, Кропоткиных и прочей мелочи я не хочу. Даже мне, Оловянному шерифу, трудно работать в вирте. Неужели дочери удастся быстро освоить хотя бы киндерскаф? Не исключено. С таким-то А-коэффициентом…
— Логвин Маркович, разрешите?
В кабинет заглядывает Юрчик. Он уже в скафандре, в руках шлем. И по его встревоженной рожице я догадываюсь: в вирт идти мне все-таки придется, прямо сейчас.
Интересно, что у него стряслось.
— Заходи.
Я протягиваю руку, беру свой шлем.
— Вы как раз в вирт идете? — радуется Юрчик. — Очень хорошо. У меня такая хреновина произошла…
— Я вообще-то в вирт не собирался сегодня, иду из-за тебя, — обрезаю я Смирнова и, надев, начинаю настраивать шлем. Операция эта требует некоторого времени. Пока сенсоры прижмутся к коже шеи, скул, щек и даже губ, пока прессоры откалибруются… — Докладывай!